23092017Популярное:

Война и нефть

История с интересом структур Пригожина к сирийской нефти заставляет задаться вопросом: а сколько там этой нефти? Вопрос непростой, так как опираться на довоенные данные бесперспективно: нефтяная добыча Сирии разрушена, от нее остались буквально ошметки.

В начале 16 года я написал довольно большую книгу по экономике ИГИЛ, в том числе и по нефтяной отрасли Исламского государства. Она не пошла в печать просто потому, что ситуация существенным образом менялась и меняется, а потому большинство выкладок неизбежно устаревали буквально на глазах. Тем не менее, можно опираться на них, понимая при этом, что обстановка за истешие полтора года еще более деградировала, и приведенные цифры являются верхним потолком любых расчетов. Ниже — небольшой отрывок с общим обзором нефтяной отрасли Исламского государства, касающийся только оценки объемов и добычи. Переработка и оптово-розничная торговля остались за пределами этого отрывка.


Тема торговли нефтью с момента резкого обострения отношений Турции и России после инцидента со сбитым российским самолетом Су-24 внезапно вышла в топ и, естественно, немедленно вызвала массу публикаций в СМИ.

Большая часть этих публикаций носит откровенно поверхностный характер, а так как авторы не слишком утруждают себя изучением вопроса, в основном они содержат одни и те же смысловые блоки и отдельные факты, которые просто кочуют из одной публикации в другую. В итоге создается очень упрощенная и не совсем достоверная картина происходящего. На самом деле ситуация имеет несколько измерений, которые в совокупности и создают реальность.

Относительно достоверные данные по нефтедобыче и торговле нефтью, а также о финансовых потоках Исламского государства стали доступны в середине 2015 года, и хотя значительная часть их продолжает оставаться засекреченной, многое попало в открытый доступ.

16 мая 2015 года была опубликована информация о том, что американский спецназ ликвидировал Абу Сайяфа, названного координатором торговли всей нефтью ИГИЛ. На самом деле Абу Сайяф ( Фатхи Бен Аун Бен Джилди Мурад аль-Туниси) руководил так называемым Диван-аль-Риказ Исламского государства — то есть, службой, координирующей деятельность по добыче и торговле всеми природными и промышленными ресурсами подконтрольных ИГИЛ территорий — это и нефть, и зерно, и электричество, и фосфаты и многое иное.

Вместе с телом Абу-Сайяфа к американцам попали и информационные материалы, хранящиеся в его компьютере, а также его жена Умм-Сайяф, являющаяся к тому же и его помощницей. Собственно, эта информация и стала основой для создания моделей экономики подконтрольных ИГИЛ территорий, на основе этих материалов через три-четыре месяца в СМИ начали появляться публикации, касающиеся как отдельных отраслей хозяйства Исламского государства, так и сводные данные.

Главными в записях Абу-Сайяфа стали исходные цифры — объемы производства и добычи разных ресурсов. К примеру, на основе его данных стало возможным вычислить суммы, попадающие в бюджет ИГ от торговли зерном — они составили очень серьезную цифру в 200 миллионов долларов в годовом исчислении. Его цифры стали основой для расчетов нефтяных доходов ИГ, так как в них была сформирована таблица производительности месторождений в Сирии и Ираке (что особенно ценно — в динамике). Из этой динамики стало понятно, что добыча деградирует, и в первую очередь в связи с катастрофическим падением технологической культуры добычи и полного отсутствия даже подобия регламентных работ на оборудовании.

Естественно, что не только данные, полученные из компьютера и (предположительно) от жены Абу-Сайяфа, стали базой для многих исследований, касающихся темы нефти ИГИЛ, однако в целом общая картина выглядит вполне понятной.

Исламское государство сегодня (январь 2016 г) контролирует нефтяные поля Сирии с крупнейшими в стране месторождениями, из которых можно упомянуть пять, в которых добывается более тысячи баррелей в день: аль-Танак (16 тысяч бар/сут), аль-Омар (11 тысяч бар/сут), аль-Джабсен (2,5 тысяч бар/сут), аль-Табка (1,5 тысяч бар/сут), аль-Харата (1 тысяч бар/сут). Общий (средний) объем добычи из этих скважин составляет сегодня приблизительно 32 тысячи баррелей в сутки. Помимо этих месторождений, под контролем ИГИЛ находятся скважины, дающие менее тысячи баррелей в сутки общим количеством около 3-4 тысяч баррелей в день.

Добыча и переработка нефти на территории ИГ

С иракской нефтью ситуация менее однозначная. Под контролем ИГИЛ до конца октября 2015 года находились месторождения Химрин, Наджма, Каяра, Аджил, Балад, Айн-Зала и Батман, на которых в общем добывалось до 80000 баррелей нефти в день, хотя есть оценки, доходящие до 120 тысяч. В конце октября 2015 года иракские власти объявили об освобождении провинции Салах-эд-Дин и восстановлении контроля над нефтяными источниками в этой провинции. Месторождения Каяра и Наджма, расположенные вблизи Мосула, в значительной степени выработаны. Их оператором до 2013 года была ангольская компания Sonangol. На Каяре добывалось приблизительно 7 тысяч баррелей в сутки, чуть меньше — около 5 тысяч — добывалось в Наджме. При этом в Каяре боевиками был захвачен небольшой нефтеперерабатывающий завод с мощностями переработки около 16 тысяч баррелей в сутки. Нефть, добываемая на этих месторождениях, тяжелая и продается по цене примерно 25 долларов за баррель.

На востоке от Тикрита ИГИЛ контролирует месторождения Аджиль (25 тысяч баррелей в сутки) и 150 млн куб. футов (4,25 млн кубических метров) газа, питающих городскую электростанцию. Однако на этом месторождении добыча существенно ниже, чем при правительстве, так как примитивная добыча опасна и имеется опасность взрыва газа. Оценочно объемы добычи — порядка 10 тысяч баррелей в сутки. Там же расположено месторождение Химрин, где из пяти действующих скважин добывается приблизительно 6 тысяч баррелей в сутки.

Судя по сообщениям иракских властей, месторождения Айн-Зала, Батман и Балад теперь находятся под их контролем. Таким образом, в Ираке боевики контролируют добычу нефти объемом приблизительно в 28-30 тысяч баррелей в сутки.

Проблема нефти, добываемой ИГИЛ в Ираке, заключается в том, что это нефть тяжелых сортов, во-вторых, большая часть скважин уже почти выработана, а примитивные технологии и недостаток квалифицированных специалистов делают добычу неустойчивой — поэтому оценивать объемы добычи можно с известной осторожностью из-за неизвестной величины ошибки в подсчетах. Цена продаваемой нефти колеблется в зависимости от скважины, однако в среднем ее можно оценить как 20 долларов за баррель.

В приведенных данных не учитываются месторождения с объемами добычи менее 1 тысячи баррелей в сутки, некоторый "довесок" они дают, хотя и не слишком значительный.

Добыча нефти ИГИЛ

Таким образом, в Сирии и Ираке на сегодняшний момент под контролем ИГИЛ находится добыча нефти объемом приблизительно в 60-65 тысяч баррелей в сутки с общей выручкой приблизительно в 1,8-1,9 млн долларов в день (в годовом исчислении порядка 650 млн долларов)

Хочу сразу оговориться — в разных источниках цифры доходов ИГИЛ разнятся, причем иногда довольно существенно. Проблема кроется как раз в недобросовестности публикаторов, которые смешивают между собой разные цифры доходов, получаемые на разных этапах нефтяного бизнеса ИГИЛ. Цифра в 1,8-1,9 млн долларов в день от торговли нефтью — это этап так называемой «продажи со скважины».

Возникает законный вопрос: а какова структура всего нефтяного бизнеса ИГИЛ?

Добыча

Первый этап — это добыча. ИГИЛ контролирует полностью торговлю нефтью «со скважины». Это значит, что любой торговец, уплатив пошлину за проезд (составляющую порядка 200-400 долларов за грузовой автомобиль и порядка 200 долларов за легковой — в основном это пикапы), а также специальный сбор за право купить нефть на месторождении (приблизительно доллар за баррель) может подъехать к скважине и залить нефть в свою цистерну (или бочку). Приблизительно это дает ИГИЛ еще 350-400 тысяч долларов в сутки, добавляя к цене проданного барреля еще около 5 долларов.

Оговорюсь: "продажа со скважины" — условный термин, речь не идет о том, что покупатель подгоняет автомобиль и наливает в цистерну выходящую из-под земли жидкость, в которой присутствуют примеси и вода. Естественно, что отгружается нефть, собранная в накопитель и прошедшая первичную очистку. Нужно учесть, что степень технологической деградации добычи нефти на территории Исламского государства довольно велика, так как регулярное обслуживание не проводится, а замена или очистка фильтров, проведение регламентных и ремонтных работ происходит от случая к случаю. Дефицит кадров, а в особенности инженерного и управленческого персонала, негативно сказывается на нормальной работе оборудования. Поэтому качество нефти, безусловно, невысоко, однако другой просто нет.

Очередь за нефтьюТе караваны автоцистерн, о которых говорил президент Путин, рассказывая про уходящий за горизонт «живой трубопровод» — это частные торговцы нефтью, не имеющие к ИГИЛ ни малейшего отношения. Удары с воздуха по этим колоннам, естественно, оказывают влияние на торговлю нефтью Исламского государства, и уже поэтому с военной точки зрения оправданы, однако нужно понимать, что этим бизнесом занимаются люди, вынужденные в условиях всеобщего экономического коллапса и катастрофы в регионе как-то выживать. Это не боевики, и поэтому убийство этих людей выглядит довольно двойственно.

Однако проблема в том, что уничтожение колонн автоцистерн слабо влияет на добычу и торговлю нефтью как таковые. В регионе существует жесточайший дефицит топлива — Сирия и в довоенное время была вынуждена импортировать отдельные его виды, при том, что среднесуточное потребление в 2013 году составляло 224 тысячи баррелей в сутки.

Сирия. Потребление нефти

Падение добычи, по словам министра нефти и минеральных ресурсов Сирии Сулеймана аль-Аббаса, по сравнению с началом конфликта сократилось с 385 тысяч баррелей до 14 тысяч. Это означает, что в стране (как на территории под контролем правительства, так и на территориях под контролем ИГИЛ и прозападных "умеренных" террористов) существует тотальный дефицит всех видов топлива и нефтепродуктов. Замкнутость территорий и боевые действия создают закрытый от внешних условий рынок, на котором действуют отличные от мировых цены. Поэтому опираться на существующие мировые цены при оценке таких замкнутых рынков неверно — приходится оценивать ситуацию в них автономно.

Говоря про «живой нефтепровод», Владимир Путин ошибается: снимки огромного числа автоцистерн показывают очередь, стоящую перед месторождениями: это пустые автоцистерны. Залив нефть и расплатившись, водитель уже не стоит в огромной толпе, а немедленно везет ее своему покупателю. При объеме цистерны в 10 кубических метров в нее заливается примерно 63 барреля нефти (нефтяной баррель — 159 литров), то есть, ежедневный оборот автоцистерн из расчета 10-кубового объема цистерны — примерно 500 автомашин. В реальности их больше, так как нефть транспортируется в цистернах меньшего объема: на снимках видны и 5, и 3-кубовые, мелкие перевозчики перевозят нефть также в бочках на пикапах. Есть автомобили, способные перевозить большие объемы — около 150 баррелей. Однако суть остается прежней — залив на скважине нефть, которую водитель ждет в очереди несколько дней (доходит даже до недели ожидания), автомобиль немедленно уезжает. Никаких нефтяных колонн в реальности не существует. Повторюсь — все снимки скопления автотехники — это «отстойник», где формируется очередь покупателей. Именно по ним показательно провели бомбометание российские самолеты, и именно поэтому авиация западной коалиции не наносит удары по этим скоплениям: нефти там нет.

Деньги за продажу нефти Исламское государство получает из двух основных источников: транспортных пошлин и пошлин за продажу объемов нефти непосредственно на скважине. После того, как нефть попадает в цистерну, ее владельцем становится не Исламское государство, которое уже получило деньги, а новый владелец. Говоря иначе — Исламскому государству глубоко безразлично, разбомбят ли автомобиль на обратном пути — свои деньги оно уже получило. Нефтью Исламское государство не торгует в принципе — оно лишь собирает пошлины за право продажи.


Из сказанного можно сделать предварительный вывод:

Пока под контролем правительства Сирии находятся выработанные месторождения провинции Хомс, которые могут дать в общей сложности не более 10-15 тысяч баррелей в сутки (при этом неизвестно, сколько в них требуется вложить для восстановления добычи). Основные месторождения Сирии продолжают оставаться под контролем ИГИЛ. Кроме того, боевые действия и летучие отряды ИГИЛ, кочующие по Сирийской пустыне, делают добычу и транспортировку нефти весьма затратным и непростым мероприятием. Наконец, неизвестно, сколько нефти (или какой доход от ее продажи) будет оставаться у правительства, какой — у структур, добывающих эту нефть. Даже при паритетном соотношении 50 на 50 максимальный доход от торговли такой нефтью может составить максимум 300 тысяч долларов в день (если считать продажу от мировых цен). Реальные же цифры, скорее всего, будут составлять половину или даже треть от этой суммы.

Фактически с точки зрения бизнеса речь идет в лучшем случае о компенсации затрат, так как содержание ЧВК, добыча, транспортировка нефти на 500 км автотранспортом (для таких мизерных объемов, естественно, никто не будет тянуть трубу) "съест" весь доход. Говоря иначе — это не бизнес-проект, а лишь оплата за услуги, причем довольно сложная и небеспроблемная оплата.

Две частных охранных структуры — "Вагнер" и "Охотники за ИГИЛ" стоят около миллиона долларов в месяц каждая, то есть, 60 тысяч долларов в день. Видимо, доход от нефти как раз вписывается в их содержание, а также добычу и транспортировку самой нефти. По всей видимости, есть и какие-то иные доходы, но вряд ли они настолько существенны, чтобы рассматривать весь этот комплекс как бизнес. Скорее всего, Пригожин таким образом выполняет поручение своих благодетелей, расплачиваясь за "крышу" власти. Собственно, все российские олигархи так или иначе, но несут обязанности, возлагаемые на них властью во внебюджетном, так сказать, порядке. В данном случае обязанность имеет такой вот щекотливый характер.

Источник: Эль Мюрид

comments powered by HyperComments

Ещё по теме