19072019Популярное:

Ваши сбоку

Пока у нас бушует во многом искусственный психоз на грузинскую тему, серьезные страны и люди оценивают происходящее чуть южнее — вокруг Ирана. Россию эта тема, в общем-то, особо не касается, так как проблема не ее уровня. Наш уровень — это как раз Грузия. Поэтому всё по делу.

Несмотря на бряцанье оружием и даже применение оружия пока задача всех участников конфликта вокруг Ирана — пройти по ниточке, отделяющей их от настоящего столкновения. Работа во многом ювелирная, так как война не нужна никому. Она, во всяком случае, если и поможет решить стоящие задачи, то избыточно затратно. Настолько затратно, что всерьез этот сценарий никто не рассматривает. Хотя все отдают себе отчет в том, что перейти черту в такой ситуации — легче лёгкого.

f0b911cd08c035af47a9ce4a982d299369b7b7f1_article

Задача Трампа (и блокирующихся с ним арабских монархий и Израиля) откровенно очевидна: вынудить Иран убрать обратно распоясавшийся Корпус стражей исламской революции. Именно эта структура сегодня определяет политику Ирана и создает в регионе зону нестабильности. Почему — никаких секретов нет. Иран исчерпал возможности для внутреннего развития в рамках существующей теократической модели. Свидетельство этому — стремительное обнищание населения, рост протестов, пока неорганизованных. Иранское клерикальное руководство абсолютно логично и разумно (со своей точки зрения) перешло к стратегии экспансии, как единственному сценарию сохранения режима, не меняя его сути. КСИР стал инструментом проведения этой политики.

Предыдущая администрация Обамы пошла на "ядерную сделку", прекрасно отдавая себе отчет в базовом противоречии иранского режима на нынешнем этапе. Экспансия Ирана объективно ведет к переформатированию региона, переводе его в нестабильное (в лучшем случае метастабильное) состояние. В рамках глобального проекта мирового переустройства через создание зон суперрынков двух Партнерств зоне Ближнего Востока (а также зоне Восточной Европы, Африки и европейской части России) отводится роль "энтропийной ямы", где два суперрынка будут разрешать свои противоречия, в основном силовым путём. Примерно такую роль играли страны Третьего мира в период существования двуполярного мира "западный блок — советский блок", обеспечивая стабильность всей конструкции и не доводя дело до прямого столкновения двух сверхдержав.

Инструментом политики Обамы в регионе Ближнего Востока должны были стать Иран и "братья-мусульмане". Поэтому Катар (будучи спонсором движения и представителем глобальной финансовой олигархии во взаимоотношениях с "братьями") на этапе фрагментации регионального пространства блокировался с Ираном (а также с Турцией, где "братья-мусульмане" в своей лайт-версии уже находятся у власти). Первый этап — разрушение существующего порядка. На втором этапе противоречия между двумя клерикальными проектами неизбежно вели к их столкновению, что полностью вписывалось в концепцию "энтропийной ямы". Внешние игроки, манипулируя и вступая во временные союзы с победителями этой региональной игры, могли соперничать друг с другом через "прокси-войны" — по сути, чем занимались СССР и США в странах Третьего мира в 20 веке.

Эта концепция полностью противоречит стратегии другой части мировой глобальной элиты, поставившей на строительство миропорядка, в котором интересы финансовой олигархии будут приведены в подчинение интересам промышленной. Эта стратегия — создание зон региональных клиринговых валют и крупных рынков, обеспечивающих функционирование этих валют. Доллар, как мировая (и единственная валюта) в этом сценарии становился одной из региональных валют, чем подрывалась исключительная роль финансовой олигархии и ее институтов — ФРС, ВБ, МВФ.

В проекте Трампа просматриваются три (возможно, четыре) таких валютных зоны, обеспечивающихся крупнейшими рынками — американским, европейским и китайским. Возможно, японским, но при выполнении Японией ряда принципиальных условий, выводящих ее на первые роли в мировой политике (сегодня Япония, как страна, проигравшая Вторую мировую, остается политическим объектом, что совершенно не соответствует ее экономическому потенциалу и является тормозом для ее развития. Именно поэтому принципиальный интерес Японии — ликвидация итогов Второй мировой, именно здесь ее прямой интерес к Курилам и другим спорным территориям — пересмотр их статуса  и будет означать ликвидацию политических последствий поражения Японии).

Иран, имея критическую проблему невозможности интенсифицировать свое развитие, выпадает в концепции Трампа из списка субъектов — он не в состоянии создать рынок, представляющий интерес для крупнейших субъектов нового миропорядка. Но при этом самым существенным образом вынуждает другие региональные субъекты, в первую очередь Израиль и Саудовскую Аравию, отказаться от своих собственных проектов развития, перераспределяя ресурсы на противостояние с Ираном. Во многом проект кронпринца Мохаммеда бин Сальмана "Вижн 2030", потенциально способный вывести Саудовскую Аравию в число лидеров и превратить ее в ближневосточного "тигра", страдает от дефицита ресурсов. Отвлечение их на противостояние с Ираном в войнах в Йемене, Сирии, Ираке ведет к рискам, неприемлемым для реализации этого проекта. При этом крупный и модернизированный рынок, возникающий в результате реализации "Вижн2030" становится "лакомым куском" для конкуренции всех крупнейших субъектов нового мирового порядка.

Этим и отличаются два глобальных проекта: проект Обамы предполагает наличие "энтропийных ям", в которых противоречия будут гаситься через военные конфликты, проект Трампа тоже создает зоны конкуренции, но конкуренции несиловой, невоенной. Конкуренция за зону "Вижн2030" между Европой и Китаем выполняет роль той же самой "энтропийной ямы", но исключает военные решения, а значит, позволяет маневрировать ресурсами в целях развития, а не деструкции. В этом смысле стратегия Трампа выглядит гораздо более гуманной и человечной.

Понятно, что дичающий и деградирующий в развитии Иран в этой концепции лишний. Единственный экспортный товар современного Ирана — террористы, которыми управляет КСИР. Логика подсказывает, что необходимо загнать КСИР обратно в его логово, а далее объективный ход событий сделает всё остальное — либо Иран не выдержит противоречия между устойчивостью и характером теократической средневековой системы управления, либо реформаторские силы внутри самого Ирана снесут клерикальную верхушку и начнут свой собственный модернизационный проект выхода Ирана на путь поступательного развития.

Но в том и другом случае необходимым условияем является прекращение экспансионистской политики КСИР.

Именно здесь и нужно искать ответ на вопрос — чего же добивается (или пытается добиться Трамп) в ходе нынешнего кризиса вокруг Ирана. Задача Трампа — вынудить иранское руководство пойти на заключение новой "ядерной сделки", дополнив ее условием прекращения военных упражнений КСИР в регионе. КСИР, понятно, против, так как ничем иным сдержать крах клерикального проекта Ирана уже невозможно. Ну, и сугубо шкурные обстоятельства — верхушка КСИР управляет колоссальными ресурсами, переданными ей для осуществления внешней экспансии. Кто же по доброй воле откажется от этого?

Трамп не хочет войны, так как отдает себе отчет в том, что задача "загнать КСИР обратно" в таком случае будет стоить избыточно дорого. КСИР отдает себе отчет в том, что потерпит военное поражение в любом серьезном столкновении и будет вынужден спускаться на уровень полномасштабной террористической войны, которая заведомо не приведет к реализации стоящих перед Корпусом задач.

Поэтому обе стороны кризиса стараются решить свои задачи "на ниточке". Игра на нервах — одна из граней этого противостояния .

Понятно, почему Россия в этом кризисе не может принимать никакого участия (и это, кстати, хорошо. Нам еще одной войны не хватало). Ее уровень сегодня не позволяет реализовывать даже региональную политику. Здесь и рухнувший уровень развития, и неспособность решать даже локальные военные задачи (которую Кремль продемонстрировал для всех понимающих в Сирии), и кретинизм руководства, лажающего во всех внешнеполитических упражнениях любого уровня, включая даже совсем мелкий вроде нынешнего грузинского кризиса. Поэтому Кремль обязан делать вид, что иранский кризис его не касается — он ничего не может ни предложить сторонам конфликта, ни выступить ни на одной из его сторон. Ваши сбоку. Ну, и понятно, что если Трамп сумеет додавить Тегеран и вынудить его пойти на соглашение, по которому КСИР будет вынужден убирать из региона своих террористов, Кремлю придется делать ноги из Сирии, так как авиационного полка явно недостаточно для оккупации этой страны. А на большее у Путина просто нет возможностей.

Источник: Эль Мюрид

comments powered by HyperComments

Ещё по теме