19012021Популярное:

Сатира И Власть

Начнем с того, что к исходу первой четверти XVII века великая Оттоманская Порта мучилась в глубоком кризиса. Много на то было причин, но главной, в чем согласны все историки, было ухудшение качества элит, — и были на то причины. Жуткий "Закон Фатиха", обязывавший шахзаде, ставшего султаном, "во имя порядка" казнить братьев на всякий случай, в итоге привел к тому, что на престоле один за другим

оказывались дети, за которых правили матери, опиравшиеся на гарем и дворцовых евнухов, а что из этого следует, понятно. Интриги, борьба кланов, кадровая чехарда, кровавые капризы янычар, которых задабривали, чтобы не бунтовали, и все равно, бунты, убийство одного султана, свержение второго, зашкаливающая коррупция, — и в конце концов, на престоле очутился мальчик Мурад, 11 лет от роду,

кукла в руках у властной регентши-мамы, причем, кукла заброшенная: единственным, кто любил его , был воспитатель, старый янычар, в прошлом герой, а к старости горький пьяница, приучивший к вину и маленького падишаха, что, впрочем, вполне устраивало всех, ибо, как все думали, пацан, к 15 годам уже законченный алкоголик, государственными делами интересоваться никогда не будет.

Но вышло иначе. Пьяница или не пьяницы, старик помнил старые годы, жил по старым  понятиям, люто ненавидел "пиявок", как называл он "лучших людей Стамбула", и привил мальчишке свое видение ситуации, да плюс к тому, приучил его к прогулкам по городу, где юный султан много чего наслышался от простонародья, клявшего в харчевнях и кофейнях власть. А потом мальчик подрос…

Впрочем, хотя все это и очень интересно, но волнует нас все-таки не стародавняя Турция, так что, дабы не растекаться по древу, сразу скажу: в историю он вошел, как единственный турецкий султан, получивший прозвище "Кровавый", — а для этого в тогдашней Порте с ее нравами надо было очень постараться. И он постарался. Даром, что запойный алкоголик, он, для начала оттеснив

маму от власти, —  лично зарубил главных  ее советников и визирей прямо на заседании кабинета, —   с двумя десятками верных воинов бродил по ночному Стамбулу, убивая всех, кто не соответствовал его пониманию морального облика подданного Империи, а также тех, на кого поступала информация по старым, эпохи попоек с наставником каналам, которых в городских кварталах завел немало.

Простонародья эти меры практически не касались, оно, видя итоги расправ с "пиявками", скорее радовалось и популярность султана росла, — так что, в итоге, все у него получилось: чиновничий аппарат почистил, коррупцию почти обнулил, в войсках, которым надоело бабское правление без войн и уважения к силовикам, навел порядко, а потом победил персов и вернул Багдад,

но до того пришлось ему решать сложной задачей: новые люди, которых Мурад подбирал и выдвигал лично,  вполне разделяя его мечты о возрождении имперского величия, очень быстро заворовывались, и тут уже решить вопрос казнями возможности не было, ибо не так-то и много было своих, верных выдвиженцев, чтобы ими разбрасываться. И тогда султан пригласил на чашу вина Нефи…

Вообще-то, Омер-эфенди (Нефи — творческий псевдоним) был чиновником дивана финансов, очень честным и достойным, но знал его весь Стамбул, в первую очередь, как поэта-сатирика (нынче он считается первым сатириком Турции). Талантлив был до крайности, писал, в основном, веселые и очень ехидные стишки-эпиграммки про всяких сановных жуликов, а к султану вхож еще с тех пор,

когда наставник водил мальчика выпить (Нефи сам был очень по этой части), и несмотря на большую разницу в возрасте, падишах и поэт, можно сказать, дружили, тем паче, что взгляды их на "пиявок" и необходимость "почистить конюшни" полностью совпадали. И вот ему-то султан в ходе личной аудиенции сделал, как сейчас говорят, госзаказ, предложив писать не просто сатиры,

а сатиры на основании той информации, которую доносят до падишаха осведомители и базарные "книги жалоб", разнося их по городу и всей империи с помощью султанских чаушей. По строгому плану. Смысл задумки состоял в том, что в те времена турецкие элиты очень высоко ценили haysiyet (дословно: достоинство, а в общем, можно сказать, репутацию или имидж), умаление которого считалось тяжким позором,

а самым жестоким видом умаления haysiyet были ироничные песенки, высмеивающие недостатки и огрехи субъекта. Нам не понять, но этого боялись, — и Нефи понял идею, а поняв, принял на ура. Однако же,  предложив, Мурад не скрыл и другого: что после того, когда все задачи будут решены, поэта придется "во имя порядка" казнить за посягательство на основу основ государственности — авторитет высших его служащих,

и Нефи согласился. Во благо державы. Поставив условием, что ничего не почувствует. После чего согласившись, начал писать сатиры в стиле примерно Ненаци64. Типа "Предлагаю помянуть почившие в бозе народы, русский и украинский", или "Вся информационная война между каклами и ватниками сводится к одному", а не то "Полная, окончательная, безоговорочная победа нацизма на Украине была бы

невозможна без РФ", и тэдэ, и тэпэ, и пятое, и десятое, — короче говоря, очень злобно и адресно, так что, в конце концов, над "пиявками" хохотал весь Стамбул, а это портило имидж, нервировало, бесило, — и на Нефи жаловались, требуя унять, ибо-де подрывает авторитет власти, но султан делал вид, что не слышит и не видит, и на заявления в стиле "лучше казни прям ща", даром что Кровавый,

тоже не реагировал. А песенок и стишков становилось все больше, они были едкие, злые, смешные до одури, их распевала вся империя от Токата до Алжира, — ну и, в конце концов, случилось ровно то, на что рассчитывал Мурад: визири, кадии и прочие явились к нему с просьбой принять на нужды армии, флота и державы свои накопления, принеся клятву на Коране, что впредь не повторится,

и тогда по всей Порте, от Буды до Ассуана, помчались чауши, возвещая людям, что Аллах вразумил казнокрадов, и судей неправедных, и начальство стражников, — так что теперь песням конец, а их исполнителям, если станут продолжать, секир-башка, но ежели впредь нечто подобное повторится, пусть пишут лично султану, и виновные в клятвопреступлении, кем бы они ни были, поплатятся.

Таким образом, замысел удался в полной мере. Сданных в казну богатств с лихвой хватило и на войну (Багдад взяли), и на подчинение непокорного крымского хана, и на разные иные надобности, но главное, до самой смерти Мурада, скончавшегося от цирроза печени на пике успехов, аппарат империи работал, как часы, и больше того, инерции "упорядочивания" хватило еще на полвека.

Ну и, спросите, к чему это я? Неужели для того лишь, чтобы в цветистый восточный орнамент тушкой-чучелом впихнуть тексты Ненаци64? Не-а. Они мне самому неприятны. Просто читая их, на старте начавшегося дня, вдруг вспомнил, что ровно 381 год назад, 27 января 1635 года (кто не верит, вот), немые дильсизы после последней совместной попойки в присутствии пьяного в дым Мурада "во имя порядка" удавили мертвецки пьяного Нефи, — и никуда не деться от ассоциаций…

Источник: Дорога без конца

comments powered by HyperComments

Ещё по теме