28052020Популярное:

Процесс

Завтра начинается процесс по многострадальному делу малазийского Боинга рейса МН17. Вне зависимости от любого решения суда оно в любом случае не будет признано одной из сторон, так как политические вердикты уже вынесены, и никакого желания менять политические установки нет ни у кого.

Позиция России на этом процессе изначально выглядят незащитимыми. И связано это в первую очередь с проводимой политикой "ихтамнет", когда Кремль категорически отказывается признавать свое прямое участие в донбасском конфликте. А раз так — то невозможно предъявлять любые доказательства своей невиновности, уходя в самую проигрышную со всех точек зрения стратегию "несознанки".

С другой стороны, мое личное мнение, которое я неоднократно озвучивал, заключается в том, что сам по себе подход следствия тоже выглядит предельно политизированным и направленным не столько на какую-то истину, сколько на подгонку имеющихся фактов под определенную версию.

Вне контекста происходящих в тот момент на Донбассе событий рассматривать любую версию событий нельзя. А контекст был вполне очевидным, и события приобрели известный нам вид после несанкционированного выхода Стрелкова из Славянска. Он, в общем-то, сам неоднократно говорил о том, что тем самым он нарушил прямой приказ от людей, которые их ему отдавали. Нужно понимать, что для довольно параноидального российского руководства, которое само создало из Стрелкова легенду буквально за два месяца и поставило его по степени авторитета на уровень Путина, выход Стрелкова из-под контроля (даже гипотетический) должен был быть встречен столь же параноидальной мыслью о том, что же будет теперь делать вышедший из подчинения полевой командир, которому вся Россия слала помощь. Вторжение российских войск на Донбасс было единственным способом взять ситуацию под контроль.

Не менее очевидно, что в Москве были силы, которые как минимум противились вторжению. По разным причинам. Главная, на мой взгляд, заключалась в том, что июльское вторжение было невозможно провести в формате "ихтамнет", а нервные дерганья Нашего Всего на пресс-конференции 7 мая с Буркхальтером ясно говорили о том, что Наше Всё получило весьма недвусмысленное коллективное предупреждение Запада против явного и очевидного акта агрессии и вторжения.

Поэтому столкнулись две позиции — вторгаться прямо сейчас или не спешить. Катастрофа Боинга произошла слишком вовремя, и было бы нелепо не рассматривать ситуацию, в которой эта катастрофа носила бы проектный характер. Другой вопрос, что самостоятельно такую операцию провести было невозможно — и наверняка очень быстро был создан пул, в который вошли украинские и российские участники, а также внешние игроки, без которых такую историю было бы слишком рисковано проводить. Фактически речь идет о заговоре каких-то довольно высокопоставленных людей по обе стороны границы. Каждая сторона проводила свои действия, в конце которых и последовала катастрофа Боинга.

Подозрение должно было пасть на ополчение — по вполне понятной причине. Это была страховка Кремля на случай, если Стрелков и вправду вышел из-под контроля и пошел бы на Москву. Это сейчас мы понимаем, что такого не могло быть, но в период между 5 июля, когда он несанкционированно вышел из Славянска и 17 июля, когда был сбит Боинг, в Москве вряд ли была такая уверенность. Сбитый Боинг позволял в случае необходимости объявить ополчение международными террористами, и у Кремля появлялась вполне легальная возможность решить проблему уже легально и открыто, объяснив электорату, почему Стрелков еще вчера был героем, а сегодня — врагом Отечества. Но Стрелков и не думал идти на Москву, а потому весь этот экспромт оказался ненужным. С другой стороны — война, неразбериха, бардак. Кремлевских можно понять.

Для Киева идея создать ситуацию, при которой ополчение могло быть объявлено международными террористами, была явно по душе. Другой вопрос, что кремлевские в итоге обманули, но это в порядке вещей. Украинская сторона должна была привести Боинг в намеченную точку, российская — обозначить наличие Бука у ополчения. Причем сам факт того, что на Донбасс послали не весь комплекс Бук, а лишь огневую установку, имеющую крайне урезанный функционал, говорит о том, что ее нужно было просто продемонстрировать. Демонстрация началась с необъяснимого по смыслу приезда на Донбасс Кургиняна, который долго и нудно излагал историю про гражданское общество, помогающее Донбассу оружием, и в ходе этой истории был озвучен именно Бук, который якобы у ополчения есть. Главное слово прозвучало. Хотя машину прислали из России позже, чем Кургинян о ней сообщил. Видимо, политологу посоветовали срочно съездить в Донецк и сделать такое сообщение, не объясняя, конечно, ему смысла происходящего. Невелика птица. Свою задачу он выполнил.

Кстати, и выбор места, куда услали Бук, выглядит донельзя странным — там просто не было самолетов, а огневая установка имеет радар, дальность которого крайне ограничена, и воевать с авиацией, которая могла атаковать ополчение в местах боевых действий, просто не могла. Фактически его ставили на то место, где и должен был произойти инцидент. Так что никакой случайности — те, кто рулил процессом, расставляли фигуры ровно в те места, где им и следовало быть.

Ну, и украинские подразделения ПВО, которые были подтянуты к месту событий, выглядят тоже весьма странно — у ополчения не было самолетов, кого им сбивать? У Украины на это есть ответ — готовились к российскому вторжению, но сугубо с военной точки зрения подтягивать ПВО в зону боевых действий, да еще таких, в которых линии фронта нет, выглядит предельно нелепо. В паре-тройке километров от позиций украинских Буков уже находилось ополчение. Но если украинские Буки ставили для выполнения какой-то очень конкретной работы — то все правильно.

Итог известен — самолет был сбит, вторжения не случилось. Просто потому, что вторгаться на фоне сбитого гражданского самолета, да еще и с засвеченным у ополчения Буком было просто невозможно. В итоге вторжение все-таки состоялось, но на месяц позже. К этому моменту ополчение было уже окончательно разгромлено, Стрелков был выведен в Россию и уже не представлял угрозы, и оставалось просто принять территорию под контроль для торга с Киевом и Западом по целому ряду вопросов. Так и появился первый Минск, но это уже другая история.

На мой взгляд, никакой случайности со сбитым Боингом не было. Это было вполне хладнокровное убийство для решения вполне конкретной задачи. Характер операции и крайне ограниченное время для ее проведения не оставляет сомнений в том, что в ней принимали участие люди и с российской, и с украинской стороны. И были задействованы ресурсы, подконтрольные весьма высокопоставленным руководителям, способным отдавать безусловные приказы как с той стороны, так и с другой. Кто именно сбивал Боинг: мне кажется, что вина украинской стороны здесь выглядит более очевидной. Российский Бук в силу крайне ограниченного функционала мог, конечно, сбить — но совершенно случайно. Без гарантий. А здесь нужен был результат. С украинской же стороны находились полноценные комплексы, которые такой результат могли гарантировать с высокой степенью надежности. Да и маршрут Боинга, который направили по несколько иному маршруту, диктовали украинские диспетчеры. Так что без помощи украинских коллег кремлевские партнеры вряд ли бы обошлись. Дружный тандем двух фашистских режимов при всех мелких разногласиях между собой вопросы, одинаково важные друг для друга, решали всю эту войну без малейших проблем. Почему вдруг тут нельзя было полюбовно договориться?

Но в целом, все это не слишком важно. Малазийский Боинг очевидно станет еще одним убийством Кеннеди или терактом 911, где заданность официального результата важнее любых фактических обстоятельств. И если факты не будут совпадать с окончательным вердиктом — то тем хуже для фактов.

Источник: Эль Мюрид

comments powered by HyperComments

Ещё по теме