23072017Популярное:

Переговорные позиции

Сирийцы снова через год сумели взять под контроль дорогу между Итрией и Табкой, откуда они бежали как раз год назад. Правда, прошел год, и ситуация существенным образом изменилась и усложнилась.

Асад спешит взять под свой контроль центральную Сирию и, если получится, вмешаться в спор за Ракку и Дейр-эз-Зор с курдами. Более важная задача — рассечь окончательно "зоны деэскалации" на севере и юге и обеспечить Ирану коридор в широтном направлении. Здесь, правда, существуют противоречия уже между Кремлем и Тегераном — у них имеются разные видения, как именно должен выглядеть такой коридор.

Говоря "Асад", нужно понимать всю условность — за Асадом имеется контроль лишь над очень небольшими частями (а скорее даже, подразделениями). Основную работу выполняют разные наемные и иностранные формирования, которым платит не он. Они, естественно, выполняют работу в интересах нанимателей, а не какого-то там Асада.

ИГИЛ в этих условиях крайне рационально сдает территории. В его случае сейчас максимально важно отступать очень выверенно и грамотно, выводя "сирийцев" в соприкосновение с курдами на наиболее спорных участках. Цель — способствовать столкновению курдов и проасадовских сил. Опять же — говоря "курды", нужно понимать, что фактически за ними стоят американцы. Курды вышли за пределы "своих" территорий, и сделали это с явной неохотой, понимая, что потери, которые они сейчас несут, почти бессмысленны — на этих территориях они чужаки, закрепиться на них без поголовного истребления местных не удастся никогда, но это плата за возможное признание их со стороны США (что, кстати, совершенно не гарантировано, и курды это понимают тоже).

Американцы же в Сирии решают очень большой комплекс задач, ну, собственно, для сверхдержавы это как раз вполне логично. Поэтому продвижение проасадовских сил к Евфрату становится для американцев чуть ли не основным раздражающим моментом, который нужно как-то разрешить.

Все дело в неурегулированности вопроса о будущем разделе Сирии (а затем и Ирака) на зоны влияния. Если для Кремля важно пробить коридор для Ирана (и здесь он союзен Тегерану), но при этом взять значительную часть этого коридора под свой контроль и вынудить Тегеран дозировано присоединиться к консорциуму "Турецкого потока", а не вести газ в Европу по сепаратному маршруту (и в этой задаче между Кремлем и Ираном как раз полное противоречие), то для США важен и коридор (в качестве маршрута иранского газа в сторону Европы, который объективно подрывает позиции Газпрома на этом рынке), и свой собственный контроль над ним, позволяющий дозировать объемы иранского газа в сторону Европы.

Интересы сложные, переплетены, в некоторых местах совпадают, в некоторых — категорически противоречат. Поэтому задача всех участников — зафиксировать наиболее приемлемые территории за собой и не дать противнику провести фиксацию "своих" наиболее выгодных коридоров.

Действия проасадовских сил начинают все более противоречить интересам США, и судя по всему, Штаты готовятся к противодействию. Основной удар может быть нанесен на юге — собственно, подготовка к нему и не скрывается. Поводом должна стать очередная провокация с применением химоружия, сам удар, скорее всего, будет проецирован на основную ударную силу Асада — авиацию. При всем скептическом к ней отношении в СМИ, в реальности она работает в два-три раза интенсивнее российской, имеет гораздо более лучшее разведывательное обеспечение, материально продолжает оставаться вполне боеспособной, хотя вопрос, кому именно она подчиняется на самом деле, открыт. У Асада нет денег содержать свои ВВС, и они уже с 13 года практически полностью на обеспечении Ирана. Скорее всего, именно в иранских интересах ВВС Сирии и ведут эту войну. Разведка ВВС (наиболее работоспособная из всех сегодняшних сирийских спецслужб) практически полностью под контролем иранских советников.

В таком случае интерес США в ликвидации именно ВВС Сирии становится более очевидным и понятным — и скорее всего, их уничтожение и должно стать целью будущей провокации. Здесь возникает еще один узел противоречий — для Кремля ослабление позиций Ирана выгодно, но вот ликвидация сирийских ВВС (даже в их иранском исполнении) — нет. В случае, если США уже без дураков нанесут удар по авиации Асада (не как 7 апреля в режиме предупреждения, а на полном серьезе — на результат), то будут ли российские ПВО принимать участие в отражении такой атаки? С перспективой уже прямого столкновения с США?

Скорее всего, нет, но проблема решается снова через непрямые шаги — сирийцам (а фактически иранцам) переданы тактические комплексы ПВО, которые сейчас спешно устанавливаются вокруг Шайрата. Подготовка к атаке и отражению атаки не скрывается, вопрос лишь в ее сроках.

Вообще, любые разговоры о сирийской войне в разрезе участия в ней России, должны вестись с четким пониманием ключевой цели, которую преследует Кремль в этой войне. Эту цель никогда и ни при каких обстоятельствах не озвучат, но на была понятна с самого начала войны и даже до нее.

Напомню, что 1 декабря 14 года официально Путин заявил о смерти проекта "Южный поток" и запуске нового проекта — "Турецкий поток". Именно с этого момента российское участие в сирийской войне стало неизбежным — оно должно было прикрыть новый "Поток" и обеспечить его безопасность с южного направления. ИГИЛ, терроризм и борьба с ним — это все для скорбных разумом. Не было бы ИГИЛ — Путин вводил бы войска для борьбы с нильскими крокодилами, проникшими в дружественную Сирию или с тропической лихорадкой, которая может распространиться на наши южные регионы.

Война — крайняя мера, но Кремлю деваться некуда. Крах южного маршрута поставки газа в ситуации провала на украинском направлении — это банкротство Газпрома и бизнес-интересов президентской клики. Понятно, что тут можно закопать в сирийский песок и миллион смердов (своих и местных), лишь бы воспрепятстствовать такому неприятному развитию событий. Говорящие головы в телевизоре обоснуют любую ахинею, электорат будет доволен. Именно то, что было принято решение о силовом прикрытии проекта, говорит о последней черте, за которую Кремль не может зайти — крах газовой стратегии означает личный крах всей путинской команды. Однако она понимает, что вынуждена бороться за существование не с кем-нибудь, а с США, и поэтому целью войны является не столько победа, сколько обеспечение переговорных позиций.

Все это нужно либо понимать, либо хотя бы держать в уме, когда нам бодро рассказывают про "ура-ура" победы доблестной сирийской армии и мудром руководстве российских советников. Нет и не будет никаких побед — все уже расписано, обозначены рамки и границы, в пределах которых и идет возня. США, как сверхдержава, решает слишком много разнонаправленных задач в этом регионе и на европейском направлении. Уже поэтому они будут вынуждены искать компрмисс в первую очередь со своими собственными планами. И именно здесь ужом пытаются проскочить и кремлевские, и Эрдоган, и иранцы — добиться того, чтобы их интересы стали плодом такого внутреннего американского компромисса. Время бескомпромиссных войн "за идею" прошло — в ходу давно сугубо торгашеские интересы, война корпораций в первую очередь.

Единственным диссонансом здесь, конечно, выступает именно ИГИЛ — который воюет в первую очередь все-таки за идею. Пусть во многом абстрактную и совершенно не вписывающуюся в общий контекст. Собственно, поэтому Исламское государство враждебно всем остальным участникам соревнований — с ним невозможно договориться, стороны разговаривают на разных языках. Но при этом до сих пор непонятно — будет ли война ИГИЛ войной уходящей эпохи либо она создаст новый виток борьбы за идейные ценности, а не только за деньги.

Источник: Эль Мюрид

comments powered by HyperComments

Ещё по теме