22092021Популярное:

Ответ на вызов

С начала лета стали появляться материалы в СМИ, из которых следует, что развитые страны вынуждены увеличивать потребление угля, от которого ранее было решено отказываться в пользу «зеленых» технологий. Европа подняла потребление чуть ли не на 10 процентов, Китай тоже наращивает спрос, причем настолько быстрыми темпами, что в российской угольной отрасли случился чуть ли не бум. В Америке ситуация немного иная, так как она обеспечена собственным сланцевым газом, но и там процессы носят похожий характер.

Казалось бы, налицо крах «зеленой энергетики». Масса примеров, где расчет на нее не только не оправдывается, но приводит к тяжелым последствиям. Самый показательный пример — Техас нынешней зимой. Однако на самом деле впечатление обманчиво.

VIE-06.19

Принятая стратегия перехода развитых экономик к «зеленой» энергетике — это не борьба за экологию и уж тем более не борьба с глобальным потеплением. Человек, конечно, способен создавать природные катастрофы, но все-таки глобально у него нет возможностей для того, чтобы спровоцировать природную катастрофу такого масштаба. Да, конечно, возможна ситуация, когда климат проходит через точку экстремума и готовится вот-вот необратимо измениться (ну, необратимо — это фигура речи. До следующего экстремума, конечно). И вот только в этот момент человечество может оказать какое-то воздействие на глобальные процессы, когда система будет выведена из равновесия в силу сугубо внутренних противоречий.

Но пока климат устойчив, он обладает колоссальным запасом компенсаторных механизмов. Их величина просто несопоставима с возможностями человечества, а потому рассказы про антропогенный фактор имеют ту же природу, что и страшилки про международный терроризм или теперь вот — про страшный-ужасный Ковид. Чистая политика. Обычный инструмент управления страхом через террор. В этом смысле «зеленая энергетика» — она точно не про контроль над климатом. То, что скармливают населению планеты разнообразные блаженные вроде Греты Тунберг, и то, что происходит на самом деле — это две очень существенные разницы.

«Зеленая энергетика» идеологически совершенно про другое. Базовая проблема индустриального уклада — исчерпание инфраструктурных возможностей, которыми для него являются коммуникации. Если традиционная фаза развития исчерпывала ландшафтные ценности (плодородную почву в первую очередь), опустынивая места обитания до полной невозможности жить в них, то индустриальная фаза проедает ландшафтную связность, создавая вначале первичную пустыню (ту территорию, откуда население бежит из-за низкой инфраструктурной обеспеченности — деревень и малых городов), а затем — и вторичную пустыню (территорию, на которую бежит население первичной пустыни, которая из-за его переизбытка не в состоянии обеспечить это концентрированное население достаточными для нормальной жизни коммуникациями). Наступает кризис, который неразрешим в рамках индустриальной фазы. После чего он переходит в катастрофу, из которой есть как всегда два выхода — деградация социума до традиционной фазы (с неминуемыми гекатомбами, так как традиционная фаза хозяйствования неспособна прокормить нынешнее население планеты) или выход на новую фазу развития.

Но новая фаза должна ответить на вызов индустриальной фазы — как «расшить» коммуникационный кризис. Как доставить любой товар (включая и энергию, как важнейший ресурс) в любую точку планеты с любой, в том числе и нулевой связностью.

Мы уже видим решения, которые принимаются для ответа на этот вызов. Спутниковый интернет Маска (а вслед за ним ряд других корпораций готовятся создавать свои космические группировки) доставит интернет в любую точку планеты. Беспилотники плюс искусственный интеллект способны в обозримом будущем решить проблему транспортировки любого материального груза в любую точку (и опять-таки, даже с нулевой связностью — в какую-нибудь глухую тайгу, где просто нет дорог, да они там и не нужны).

2181326

«Зеленая» энергия — это еще один ответ на вызов. Это ответ, как именно доставить любое количество энергии (понятно, в разумных объемах) в любую точку с любой связностью.

Именно это, а не мифическая борьба с глобальным потеплением, обуславливает важность энергетики на «альтернативных» первичных источниках. Причина понятна — энергетика критично зависит от первичных источников. Но энергоресурсы (уголь, нефть, газ, вода для ГЭС) располагаются по земной поверхности неравномерно. Это создает во-первых, противоречие между производителем и потребителем (всегда найдется психопат, грезящий о глобальной «энергетической сверхдержаве»), а во-вторых, возникает транспортное противоречие на путях транзита — вначале от поставщика энергоресурсов до потребителя, а затем — противоречие на путях доставки выработанной энергии (обязательно найдется еще один психопат, грезящий уже о «логистической сверхдержаве»). Плюс коммуникационные издержки, плюс правило «последней мили», которая дорожает даже быстрее, чем растут инфраструктурные издержки. Известный пример чудовищной дороговизны «последней мили»: стоимость газификации оставшихся 35% российских домохозяйств (а это как раз та самая «последняя миля» — от магистрального газопровода до домохозяйства) уже сравнима со всей стоимостью Газпрома с его инфраструктурой, запасами, основными фондами. И это — всего лишь 35%. «Последняя миля» всех 100% домохозяйств страны заведомо дороже всей газовой отрасли. Хотя казалось бы — труба — вот она, в километре. Кинуть еще одну от нее до нашей деревушки (или городка) — какие проблемы?

«Зеленая энергетика» решает эту проблему. Включая и проблему «последней мили». Ей вообще не требуются коммуникации, так как первичные энергоносители есть в любой точке, их нужно только переработать. И пока эта задаче еще не решена. «Зеленая энергетика» еще не обладает всем спектром технологий, позволяющих организовать устойчивое энергоснабжение в любой точке земной поверхности. Но предполагается, что примерно до 35-40 года именно технологические проблемы будут решены.

Однако перестройка мировой энергосистемы, в которой «зеленая энергетика» займет существенное место и долю — это очень серьезная задача, сравнимая с катастрофой. Да, собственно, она ею и является, так как перекройка мирового энергобаланса при его объемах на десятки процентов (а по отдельным странам речь идет почти о полной замене энергобаланса) — это именно катастрофа. Которая обладает своими специфическими особенностями.

Ключевой проблемой перехода к новому энергобалансу становится «кредитный» характер всех мероприятий. То есть — вы должны создать новые технологические мощности, а лишь затем начинать аккуратно сворачивать прежние, от которых вы будете отказываться. Попытка ускорить процесс — выводить «старые» мощности синхронно с вводом «новых» неминуемо приведет к тяжелейшим последствиям, так как вы еще не создали новую систему, но при этом разрушаете старую. Это так не работает. Система обладает синергией, и разрушая устойчивую систему, вы теряете больше, чем выводите из строя. Теряете за счёт резкого снижения устойчивости.

Именно это и произошло в Техасе. Именно это угрожает произойти в Европе, которая в угоду политической коньюнктуре слишком быстро отказывается от «старой» энергетики, ставя устойчивость всей энергосистемы под нешуточную угрозу. И именно поэтому европейцы вынуждены возвращаться к углю и принимать шантаж поставщиков «традиционных» энергоносителей. Дело не в крахе самой «зеленой энергетики», дело в законах, управляющих процессами перехода в системах. И обойти их нельзя. Меркель на последней встрече с Путиным уточнила, что переходный период будет длиться еще примерно 15 лет, в течение которых газ (в том числе) будет востребован. Хотя она рассчитывает на постепенное снижение его доли.

То есть — европейцы планируют в течение ближайших 15 лет создать базу для перехода в новый технологический уклад и более того — в новую фазу развития. Нас, конечно, это не касается. У нас проблема — как удержаться хотя бы в рамках индустриальной фазы, не рухнув в традиционную. Тут не до развития.

Источник: Эль Мюрид

comments powered by HyperComments

Ещё по теме