19112017Популярное:

О холодном лете 1601, закончившемся Голодом и Смутой и о том, почему повторение нам не грозит

В связи с чудовищной погодой, июньским снегом и полным отсутствием лета, не одному мне вспоминается 1601 год, когда летние заморозки привели к голоду, который, в свою очередь, вызвал великую Смуту. Не получится ли и сейчас чего такого, что-то боязно.

По сему случаю я написал очерк событий того голода, показывающий, что там было специфическое сцепление социальных обстоятельств, без которого холодное лето никакого голода бы не вызвало.

Почитайте — там масса интересного. Особенно про мою любимую Иулианию Лазаревскую.

https://vz.ru/columns/2017/6/5/873283.html

Все лето 1601 года шли проливные дожди, уничтожившие урожай, а затем в июле «пришел великий мраз и позябло всякое жито и всякий овощ и бысть глад велик», Москва-река была покрыта льдом. В августе опять зарядили дожди, а в сентябре выпал снег и «погиб всяк труд дел человеческих и в полях и в садах и в дубравах всяк плод земной».

Начался страшный трехлетний голод, бедняки ели кошек, собак, мышей. «Лист липовый, кора березова, полынь да лебеда – крестьянская еда» – говорили в народе. Вскоре к голоду добавилась страшная эпидемия холеры, и, в совокупности, они унесли в одной Москве 120 тысяч жизней, а всего «вымерла треть царства Московского».

С 1603 года голод пошел на убыль, но неоднократно складывалась ситуация, когда «на Москве среди лета выпал снег великий и мороз был, в санях ездили»…

Климатическая ситуация XIV–XVIII веков в Европе обозначается учеными как «малый ледниковый период» (особенно сильный климатический поворот пришелся как раз на конец XVI – начало XVII в.).

Понижение температуры доходило до того, что зимой замерзали проливы Босфор и Дарданеллы, соединяющие Черное море со Средиземным. Именно из-за наступления льдов в Атлантике «закрылась» некогда открытая викингами Америка. Голодовки и эпидемии в эту эпоху – повсеместное явление…

Однако действительно ли в социальной катастрофе и коллапсе общества была виновата только жестокая непогода?

В этом позволительно усомниться. В исследовании С. И. Бараша «История неурожаев и непогоды в Европе» представлена климатическая летопись Запада и Востока Европы практически за два тысячелетия, вплоть до 1600 года.

Данные этого исследования не дают никаких оснований, чтобы считать холода 1601 года финальным ударом длительного цикла заморозков и непогоды, сопоставимых с «малым ледниковым периодом». Если в Западной Европе вся вторая половина XVI века – это и в самом деле чередование чрезвычайно суровых зим и дождливого холодного лета, то для Востока Европы характерно чередование «ледниковых» годов (1562–1568) и периодов, когда врагом крестьянина были не мороз и дождь, а засуха (1582–1598). Мало того, год 1599-й был исключительно урожайным, хотя на смену ему пришел холодный, влажный и неустойчивый 1600 год.

Но сама по себе такая короткая серия плохих лет не могла, конечно, привести к столь масштабной катастрофе. Дело было не в климате, а в социальном кризисе России второй половины XVI века, на что обратил внимание в своей «Истории России» С. А. Нефедов.

Составляющими этого кризиса были неудачная Ливонская война, разорительное крымско-татарское нашествие 1571 года и сожжение Москвы, фактическая гражданская война, в которую выливались мероприятия Опричнины, – и связанное с этими войнами значительное увеличение податей, вызвавшее повальное бегство крестьян с помещичьих земель (часть крестьян вывозились в поместья опричников, часть уходила на монастырские земли).

Это, в свою очередь, вызвало меры правительства по закрепощению тех, кто не сбежал, и резкое увеличение экономического давления на них со стороны правящих классов.

Нефедов предполагает, что в 1567–1572 году Россия была накрыта экосоциальной катастрофой – голод, мор, нашествия, смуты, разбегание населения. Именно последствия этой катастрофы и аукнулись в начале XVII века.

Позволю предположить, что на все эти катастрофические факторы наложился еще один – Россия, парадоксальным образом, расплатилась за свои великие достижения.

Завоевание Казани и Астрахани, обустройство засечных черт по границам Степи, привело к расширению ареала обитания русского народа и сорвало с мест значительное количество населения, которое самовольно переселялось на новообретенные Поволжские окраины и границу Дикого Поля.

Переселенцы переставали обрабатывать землю по старому адресу, так что в Московском уезде обрабатывались лишь 7% помещичьей пашни, в Коломенском 25%. А по новому адресу они еще не были включены в податную систему, не работали на помещиков, а в значительном числе пополняли состав казачества и других категорий вольных людей.

Унося ноги от взвинченных податей, крестьяне ослабляли дворянское ополчение, бывшее в XV–XVI веках основной опорой правительства, тем самым подготовляя относительную военную слабость правительственного центра в годы Смуты.

Источник: Разговоры о самоопределении русского народа

comments powered by HyperComments

Ещё по теме