22062017Популярное:

Мысли Об Африке

Полностью здесь, и прежде всего, по итогам просмотра пришел к выводу: в том фантастически невозможном случае, если главой государства станет один из собеседников, в его команде может не найтись место уникальным профессионалам, поднявшим Российскую Федерацию до тех высот, на которых она процветает нынче, и больше того, могут пострадать интересы партнеров, а это ж кошмар…

Ну и признаюсь: когда я писал "Черные судьбы", — а это было совсем не вчера, — я даже не представлял, до какой степени ситуация  2017 года будет похожа на ситуацию с Марокко и Тунисом конца XIX века. А  самое грустное, не исключено, что и это окажется белой полосой, и уже не за горами  нечто, аналогичное Мадагаскару (1) и югу Африки (2), — но, впрочем, об этом уже во втором томе.

(1) Почему? Сложно сказать. Только отсталостью объяснить не получится: та же Эфиопия была куда более отсталой, и тем не менее, разгромила итальянцев, да и совсем диковатые зулусы отработали хотя бы одну Изанзлвану. Скорее всего, правы историки, полагающие, что режим бессменного Райнилайаривуни, в которого беззаветно верили и на которого надеялись до конца, изжив сам себя, сгнил изнутри и потерял реальный контроль над страной. Во всяком случае, воспоминания видевших его в эти дни, дают основания принять такую версию.

«Его невозможно было узнать, — пишет, например, Джордж Черри, журналист, проведший в Антананариву всю войну. — За столько лет все привыкли верить в его силу, мудрость, умение всех перехитрить и всех подчинить своей воле, а сейчас казалось, что перед нами какой-то другой человек. Он по-прежнему выслушивал всех, но вместо того, чтобы принять верное решение, молчал, словно скованный страхом. Как мне передали, на предложение переехать в Фарафат или уйти в горы, чтобы руководить боями оттуда, он ответил отказом, с возмущение воскликнув: "Разве вы не понимаете? Ведь в этом случае меня могут расстрелять!"».

Нечто подобное указано и в других мемуарах, авторы которых сходятся на том, что еще за десять лет до того, в первую войну, случись французам дойти до столицы, премьер-министр вел бы себя совсем иначе, но, — сетует Гастон Циранана, — «на седьмом десятке лет мало кто готов на подвиг и жертву, даже если под угрозой дело всей жизни». Возможно, конечно, и не так, — в чужую, тем паче, давно отлетевшую душу не заглянешь, — но факт есть факт: бессменный лидер опустил руки, и вслед за этим государство посыпалось, как карточный домик.

(2) Африканцев, — формально свободных людей, — загоняли в рудничные казармы всеми средствами, ради этого, к слову сказать, развязав войну с ндебеле, последним еще не охваченным заботой народом Юга, — а осознать смысл происходящего люди, одной ногой еще стоявшие в эпохе «военных демократий» просто не могли. Особенно зулу. И тем не менее, именно зулу не бунтовали. Все остальные, даже растертые жизнью и привыкшие к полному смирению коса, время от времени срывались. И буры, когда дело дошло до них, как известно, уперлись рогом. А вот зулу, легендарные и страшные, терпели все. И это многих удивляло.

Хотя, на самом деле, удивляться не стоило. В отличие от всех окружающих, мысливших категориями клана и племени, у зулу за восемь десятилетий сформировалась совершенно особая психология. Любой из них потенциально был героем, — сильным, умелым, абсолютно бесстрашным, — но для того, чтобы потенциал реализовался, требовался совершенно четкий набор условий.

Если инкоси отдавал приказ, если индуна созывал полк, если полк, разобрав щиты, строился в боевые порядки, если колдун совершал некие обязательные обряды, а над строем гремела военная песня — остановить зулу, надевшего воинский убор, можно было только пулей, и не всегда первой. Но сам по себе, без приказа, без призыва, без своего полка, без щитов, без строя и обряда средний зулу мог разве что дать в морду оскорбителю, даже двум-трем, да еще уголовничать на большой дороге. И не более.

Такая вот «полковая» психология, помноженная на муравьиную аксиому «Начальству виднее», — а поскольку как-то приспосабливаться к новой жизни надо было, вчерашние герои безмолвно платили налоги, послушно брели туда, куда велели вожди кланов, покорно пахали на плантациях и рудниках за мельчайшие (не рабы же!) гроши, тут же пропивали их, благо скверного, но дешевого бренди было в избытке, ну и, конечно, ворчали, в редкие минуты досуга грезя о том, кааак встанут, ежели в один прекрасный день кто-то все же отдаст приказ собирать полки

Источник: Дорога без конца

comments powered by HyperComments

Ещё по теме