08122021Популярное:

И причём здесь так называемый «день народного единства»?

Кто и как начал великую смуту на Руси

С 2005 года у нас 4 ноября отмечается День народного единства. По официальной версии — как праздник освобождения от «польской оккупации», от власти «польских интервентов», которые «захватили Кремль».

В действительности этот праздник – первый или второй по …странности после Дня независимости России, который мы отмечаем с 12 июня 1991 года. Поскольку в массах возникли вопросы: независимости от кого и от чего, то через десять лет слово «независимость» убрали и оставили просто «День России».

А вот с Днем народного единства в массах вопросов не было. Ведь с детства нам внушали на уроках истории про «польскую оккупацию», про «польских интервентов».

В Польше же новость об учреждении этого праздника восприняли с большим недоумением, расценили как специальную антипольскую акцию.

Потому что на самом деле никакой «польской оккупации» и в помине не было. В истории Смутного времени поляки – пятая спица в колеснице. Русские бояре добровольно и вполне сознательно выбрали русским царем самозванца Лжедмитрия I, женатого на Марине Мнишек, дочери польского воеводы. Естественно, она приехала в Москву со своей свитой и своей охраной.

А потом те же бояре избрали русским царем польского королевича Владислава. Он прислал в Москву своих представителей, в Кремле стоял польский гарнизон, царя Владислава некоторое время поддерживали отряды польско-литовского гетмана Ходкевича.

В ужас и хаос Смутного времени страну ввергли сами же русские бояре. И – казаки.

Как иногда бывает в истории, здесь сошлись и роковые обстоятельства. Мы не знаем, как бы сложились события, не будь страшного голода 1601 — 1603 годов. Москва-река покрылась льдом 15 августа, а Волга — 18 августа. «В лето 7109 (1601 год в современном летоисчислении — прим. ред.) порази морозом на Москве всякий хлеб, и был глад 3 годы, ели скверные мяса и человечину», — гласит летопись.

Голод всегда срывает народ с насиженных мест, появляются тысячи бродяг, разбойников. В 1603 году их объединил казачий атаман Хлопко – казаки в те времена постоянно воевали против русской государственности.

(Уже после Смутного времени, после выборов нового царя и установления новой власти, царь Михаил Романов, обращаясь на Соборе к духовенству, боярам, думным и всех чинов людям, говорил 1 сентября 1614 года: «Пишут к нам из замосковных и из поморских городов, что пришли в уезды воры-козаки, многие люди, православных христиан побивают и жгут разными муками, денежных доходов и хлебных запасов сбирать не дадут, собранную денежную казну в Москву от их воровства провезти нельзя».

То есть власть принадлежала государству только в Москве. А по всей Руси великой хозяйничали «воры-козаки». Казаки в 1614 году подступили к Москве, заняли Ростокино, подошли к Донскому монастырю. Требовали денег.)

В октябре 1604 года на Москву двинулся Лжедмитрий. Первую атаку самозванца и примкнувших к нему казаков отбили.

Царь Борис Годунов мог бы выстоять, если бы не смерть. 13 апреля 1605 года он скоропостижно скончался. А вот сыну его удержаться уже не было возможности – династия еще не сложилась, не обрела опоры в боярстве, дворянстве, народе, не говоря уж об ореоле богоданности и неприкосновенности. Бояре и горожане подняли мятеж, убили царя Федора Годунова и его мать, Марию Годунову. Боярская дума приняла решение направить своих представителей к самозванцу.

Федор Мстиславский (Гедиминович!) – вождь старого, исконного боярства (Воротынские-Шуйские-Голицыны-Куракины), братья Шуйские (Рюриковичи!) и Иван Воротынский (Рюрикович!) с почестями встречали в Туле первого Лжедмитрия! Челом бил лжецарю и Филарет Романов – отец будущего юного царя Миши Романова. Лжедмитрий возвел Филарета в сан митрополита.

Потом бояре убили Лжедмитрия и посадили на трон Василия Шуйского. Тотчас же началась смута против него. Иван Болотников, названный в советских учебниках истории вождем Первой крестьянской войны, не на пустом месте возник. Никаких крестьян там не было. Якобы крестьянский вождь Болотников служил воеводой у князя Григория Шаховского – ярого врага Василия Шуйского…

Затем те же бояре затеяли мутный хоровод вокруг «тушинского вора» Лжедмитрия II. Вместе с ними и князем Дмитрием Трубецким при дворе «тушинского вора» состояли Салтыковы, Годуновы, Плещеев, Масальский, Вельяминов… Подвизался там и митрополит Филарет. «Тушинский вор» назначил его патриархом всея Руси.

Затем они отвернулись от «тушинского вора», свергли Шуйского, некоторые из них даже целовали крест на верность самозванцу Сидорке — «псковскому вору» Лжедмитрию III (был и такой!). А Мстиславский с Салтыковыми пытались провозгласить польского короля Сигизмунда русским королем. Это значило бы, что Московская Русь переставала существовать как суверенное государство, она стала бы частью Польского королевства со столицей в Варшаве и воеводствами в Москве, Смоленске, Владимире… Вот что автоматически следовало за призванием Сигизмунда.

Закончилось тем, что позвали на московский престол королевича Владислава — сына Сигизмунда. 27 августа 1610 года ему принесли присягу «бояре и московские люди». Так и воцарилась бы у нас польская династия, если бы не упрямство короля Сигизмунда. Владислав как законный русский царь должен был принять новое крещение – в православии. Но Сигизмунд не разрешил. Православия Владислав не принял, в Москву не прибыл, а прислал вместо себя представителей и гарнизон. И получалось, что русский царь – католик, будет править Русью, сидя в Польше.

Тут уж восстала Русская православная церковь – во все концы страны полетели призывы патриарха Гермогена и архимандрита Дионисия. Народ поднялся на защиту православной веры. Так начиналось Нижегородское ополчение во главе с Кузьмой Мининым.

Смута продолжалась. И все эти годы гуляли по стране казачьи ватаги Хлопка, Илейки Муромца, Ивана Болотникова, Ивана Заруцкого — Русь утонула в крови и разрухе.

Князья-бояре были во всех лагерях: и у обоих Лжедмитриев, и у Заруцкого с Мариной Мнишек, и с поляками в Кремле, и у Трубецкого, и у Минина с Пожарским. Всё время они переходили из одной «партии» в другую — за то их в народе называли «перемётная сума».

Например, как назвать Трубецкого и Заруцкого? Они оба позавчера служили «тушинскому вору» самозванцу Лжедмитрию II, были пожалованы им в боярское звание. Вчера — целовали крест на верность самозванцу Сидорке — «псковскому вору», Лжедмитрию III. А сегодня они — в народном ополчении. Хорошо даже, что Заруцкий предал ополчение и ушел к Марине Мнишек под Коломну и далее на юг. Хотя бы под Москвой не вносил смуту. А вот казаки князя Трубецкого теперь вроде как оказались на одной стороне с Мининым и Пожарским. Однако Минин и Пожарский никогда не ходили на совет в лагерь Трубецкого — боялись, что казаки их убьют. Хороши союзнички.

После победы ополчения у Крымского брода, когда гетман Ходкевич отступил и ушел из Москвы, оставив поляков одних, ополчение еще два месяца (!) топталось у Китай-города. Никто не решался на штурм, потому что везде были свои, русские бояре! В стан к ополченцам приходили братья Шереметевы, Шаховской, Плещеев, Засекин и пробовали натравить народ на Минина и Пожарского.

А когда Пожарский велел не трогать боярских жен, вышедших из осажденного Кремля, казаки взбунтовались и решили убить князя Дмитрия. За то, что не дал пограбить боярынь.

К слову, учреждая новый праздник 4 ноября, нынешняя российская власть хотела еще и вытеснить из календаря и сознания россиян день 7 ноября – годовщину Октябрьской революции. Но 4 ноября 1612 года народное ополчение заняло лишь Китай город. А Кремль — как раз 7 ноября!

Из Кремля тогда выгнали не только поляков, но и русских бояр, их приспешников — Юрия Трубецкого, Михаила Салтыкова, Федора Мстиславского, Ивана Воротынского, Ивана Романова и других… Казаки хотели их тут же убить, но Пожарский не позволил. А то бы у нас была другая династия, потому что вместе с дядей Иваном Романовым и мамой-боярыней Марфой Романовой в Кремле с поляками сидел их племянник и сын – 13-летний Миша Романов, будущий русский царь, первый из династии Романовых.

В итоге бояре как были – так и остались. Более того, Мстиславский и Трубецкой на Земском соборе выставляли свои кандидатуры в русские цари. Из сподвижников «лжедмитриев» — в русские самодержцы! Их не выбрали — выбрали Михаила Романова. И вчерашние изменники, «перемётные сумы», венчали его в Успенском соборе на царство. Федор Мстиславский осыпал государя золотом, Иван Романов держал шапку Мономаха, а Дмитрий Трубецкой – скипетр.

И теперь у нас 4 ноября (хотя по факту должно было быть 7 ноября) – День народного единства.

Но будем помнить, что народное единство в ту смутную пору было — против бояр в Кремле. Народ защитил православную веру и государство.

Здесь стоит особо отметить особый исторический факт. Всегда считалось и считается, что народ и государство — если не антиподы, то близки к этому, или, скажем так, состоят в сложных принудительно-подчиненных отношениях. Но когда Русское государство оказалась на краю пропасти, поднялись Кузьма Минин и нижегородский народ. Надо особо осознать, что не Пожарский, бояре и дворяне повели Кузьму и народ, а народ и Кузьма выбрали, «указали на Пожарского» и повели Пожарского, бояр и дворян.

Кузьма Минин — первый в истории страны человек из народа, который поднял народ на защиту государства.

А нижегородское ополчение — первый случай в истории, когда народ сам пошел защищать государство.

Вот в чем феномен Кузьмы Минина и нижегородского народа.

Сергей Баймухаметов.

Источник: bulochnikov

comments powered by HyperComments

Ещё по теме