21102017Популярное:

И никакого зашквара!

Поп был как поп. Только пил много. Ну что значит много? У каждого ведь своя норма, да? Ну вот так бывает: все после литра уже совсем никакие, встал там, типа отлить пошел, у тут ноги оказываются кредитные. Вроде свои, а нет: какой-то внутренний пристав отправил постановление о запрете переместительных действий. Ну и все: лежит божий должник и вертолеты ловит, пока не уснет.

Ну если баб нет или отроков с отороковицами, чтобы в люлю отнесли и тазик поставили, если что. А вот отец Филипп не таким был. Все уже лежат: кто на лавочку успел перебраться, кто не успел… А этот басом своим восклицает: «Братие, пробудитесь от бездействия, уныние не прилично вам, братия мои! Глядет закрытие торжища, пора мирянам упромыслить водки для инока!»

Ну и что? Все же в коматозе. Кто подорвется в магазин? Да и хватит на сегодня, сколько можно? Приходится заначку доставать: легендарный ром-матусалем из Саньяго, что на Кубе. Лучший в мире, тридатилетней выдержки, специально для гостей Фиделя производят малыми партиями. Отец Филипп наливает стакан, красивыми пальцами держит, напросвет посмотрит, нюхнет, пригубит, размазывая капельку языком по нёбу и со стремительностью фехтовальщика сделает выпад: правая нога вперед, корпус вполоборота, левая за спину: туше! И втыкается стакан в глотку, как рапира в грудь врага. Ээээээххх, жизнь наша грешная!!!

Короче, правильный был поп. Я потом высчитал потребное ему, чтобы бар не обнулялся каждый день: это литр триста пятьдесят, если крепость сорок градусов. А если 37-38, то полтора. После принятия нормы Филипп шел в душ, тщательно мылся и спать: утром он работал. Читал, писал, с прихожанами на форуме общался. И все время тихонечько слушал рок-оперу «Jesus Christ Superstar». Каждый день много раз. Медитировал типа.А после обеда пить, что еще делать? Ну и в обед немного — стаканчик, ну два. Не больше.

В моей жизни Филипп возник давно. Еще в середине девяностых самые близкие мои друзья, жившие в Зеленогорске ударились в православие. Серьезно так, конкретно. НУ это не удивило меня: они во все по очереди ударялись: купили тайм-шер в Испании, курс Гербалайфа, устроили сына в актерскую школу Натальи Крачковской, голосовали за Ельцина в 96-м, боясь, что победит Зюганов. Милые, простодушные люди.

Но смогли крепко поставить себя, отгрохали домище в Зеленогорске, родили четверых, стали уважаемыми и небедными людьми. А что во всякие глупости вписывались, так откуда же им знать про древо познания. Я часто приезжал к ним на выходные: в их чудесном доме всегда царила атмосфера превородной чистоты, этакой догреховности. И всегда была куча гостей, друзей, приятелей, которых хозяева знакомили между собой, формируя совершенно новую общность.

Ну так, чтобы в ней каждой твари было — я вот депутат, тот — банкир, этот начальник на железной дороге, эта девочка на арфе играет, а та — дочка народной артистки и риэлтер. В этой компании я и услышал про молодого священника отца Филиппа, в миру Александра Майзерова. О нем расказывали с придыханием: мол, человек невероятной светлости, умница, абсолютный эрудит и удивительно компанейский человек. Но самое главное — философ! Знает и объяснит все. И не просто объяснит, а подробно, со ссылкой на источники. Как сейчас говорят, — пруфы прилинкует. Да, мои друзья Денис и Лена из тех, кто любит пруфы. Вот не на вики чтобы, а на БСЭ. И со списком литературных источников.

-Ты обязательно должен познакомиться с отцом Филиппом! Такой человек! От него просто исходит благодать!

Ну да. Благодать сама по себе пруф. В доказательствах не нуждается.

Я и не против познакомиться, только как-то не срасталось. Благодатный священник Филипп служил игуменом где-то в Мурманских лесах, на норвежской границе и в Петербурге бывал крайне редко. Я вообще понимал, о чем мне говорили друзья: действительно бывают такие люди в религиозных кругах. Излучают какую-то очень теплую силу. С ними не противно общаться, отнюдь.

Помню, когда-то довелось мне оказаться в ближнем кругу Алексея Михайловича Редигера, когда он стал народным депутатом СССР. Я несколько раз встречался с ним, записывал интервью, мы пили чай с плюшками и он расспрашивал про то, какие газеты народ читает, про всякие молодежные веяния, типа неформалов. Приятный был дядька. От него действительно что-то такое исходило. Можно сказать — удивительное обаяние.

С ним было, как с мамой. Он говорит, а ты будто сисю сосешь: ласково, тепло, вкусно и абсолютно безопасно. Как надо. Потом его выбали патриархом и первым делом он приехал в Зеленогорск освящать восхитительную церковь, в которой хранили раньше картошку. Ну и после я попал на банкетище. Там пили, пели «многая лета» и снова пили, ели и пели. Я никогда не видел до этого столько попов в одном помещении. Потом несколько раз бывал на партриаршьих приемах, привык.

Но это потом… После мероприятия я подошел к Редигеру с просьбой об интервью. Он меня вспомнил, проводитие его в покои, — сказал какому-то монаху. Спасибо, Алексей Михайлович! Вертлявый попик-адъютант в подряснике зашипел: «Он вам не Алексей Михайлович, он Его Святейшество Патриарх Московский и Всея Руси!». «Полноте вам, отец Андрей! Мы знакомы давно, я сам просил так ко мне обращаться!» Да, это был Андрей Кураев.

Но не суть. Если говорить о излучении добра, то я сталкивался еще с одним человеком, который лучился светом. Папой Иоанном Павлом Вторым. Мне довелось два раза быть на аудиенции, тоже как на маминой сисе. Приятное ощущение. Я думаю, что именно вот эта приобщенность к чему-то высшему, тому, чем ты не в силах управлять и есть религиозная практика. Вот это самое материнское молоко, которое ты пьешь — досыта, не различая этику, эстетику, философию, естествознание и прочую хрень. Просто в этот момент ты в безопасности. И мама — она вне критериев оценки, просто кормит; какая разница тебе, сосунку, хорошая мама или плохая, раз твоя, значит лучшая. И маме приятно — инстинкт. Так и происходит во всех религиях, где есть жрецы. Никаких пруфов. Это и есть вера.

В 2008 году мы затеяли строить дом в Репино. Там у меня был участок со старой халупой на финском фундаменте. А ведь как мыслит дитя коммуналки на Васильевском? Уж если строить, то так, чтобы в доме можно было потеряться. Ну я и отгрохал 500 метров в четыре этажа на семи уровнях. Чтобы гостей принимать, чтобы у каждого своя спальня, а в каждой спальне еще и ванна с туалетом. Да, пока не сделаешь такую глупость, не поймешь: большой дом — большие проблемы. А очень большой — очень большие…

Но тогда я об этом не думал. Я наслаждался своими соснами на двадцати пяти сотках и мечтал о том, когда отправлю домой в Самарканд последнего рабочего и перееду в свои хоромы. Квартиры в городе к тому времени уже пришлось продать, чтобы были деньги на стройку, жили мы в дачном домике с тремя печками. В тесноте, да не в обиде. Рядом через дорогу тоже строился огромный дом. Только не из самых экономных материалов, как у меня и не узбекской рабсилой.

Там строился директор металлургического завода Володя: по взрослому. Из канадского бруса и всего такого. А работали у него украинцы. И пока заливали фундамент, возвели себе избушку. Вполне такую ландненькую, с печуркой, кухонкой, нары соорудили в два ряда, свет по уму провели, даже к водопроводу врезку сделали и к канализации. Ну ведь Репино, золотые места, Куоккала. Там все комуникации со времен Корнея Чуковского… Тут никаких пруфов не нужно, все и так понятно!

И вот как-то по весне заехал я к друзьям в Зеленогорск. А там шашлык во дворе крутят, народу куча, пиво ящиками (мой друг был большим начальником на пивзаводе, главным юристом по таможенным вопросам) И в центре внимания молодой попик. Милейший человек. Остроумный, искрометный, благостный, но не нудный. Видно, что нашел себя парень. Просто звезда. Все на него с восторгом и умилением. А он «ну благословляю налить и выпить. Но только с шашлычком. А без — не благославляю» Всем нравится. Вроде как не просто пьянка, а благостное дело. Прикольное и правильное. Это тоже как в детстве: папа разрешил сегодня поиграть с его пишущей машинкой, потыкать, каретку подвигать до звоночка. Обычно же нельзя до звоночка: заругают. Вот и двигаем, пока родители не видят. А тут официально. Эх, все мы в сущности дети. До самых седых волос сами знаете где. Да и после…

Короче, познакомили нас с отцом Филиппом. Произвел он впечатление умное, латынь знает, Сократа с Плутархом цитирует, Фрейда читал. Даже Тору, Коран и Бхагавадгиту. Даже знает чем трипитака отличается от стхавировады и махасантхики. Наш человек. Хоть рисуется ужасно и весь на понтах, но ведь поп! Жанр обязывает.

Через пару недель звонит мне Денис: «слушай, тут такое дело… Не мог бы отец Филипп у тебя недельку пожить? У нас места достаточно, но вот проблемка возникла. Ты ведь знаешь, что у нашей семьи духовник архимандрит Викентий. Так вот он намекнул, что негоже нам принимать Филиппа, он ведь теперь не РПЦ, а в римко-католичекой церкв восточного обряда. Ну ты сам знаешь Викентия, он может потом много проблем создать!»

Викентия я знал. Рыжий монах-настоятель той самой церкви, которая мне так нравится своей архитектурой. Немного нетрадиционен. Ну в смысле 15000 кельвинов как минимум. Ясное небо в Гималаях. В погожий день. И интегрирован товарищ настоятель во власть: с ним глава района советуется, мэр Зеленогорска, все бизнесмены, даже районный архитектор. Если надо помочь, Викетний все решит, ну а если нагадить, то и с этим дело на заржавеет. Но в тот момент я не до конца понимал, — почему вдруг архимандрит так конкретно взъелся на какого-то залетного игумена, пусть даже и раскольника-еретика. Мало ли кто к кому в гости приехал. Потом-то я понял…

Но тогда ответил другу: «да какие проблемы! Конечно найдем ему комнату, пусть приезжает хоть сейчас!» И Александр-Филипп Майзеров влетел в мою жизнь вихрем. Буквально на ровном месте создал такииииеее сложности, что я потом долго проклинал день и час, когда его увидел. Сейчас, конечно, все это смешно. А вот тогда было невесело. Впрочем, все по порядку.

Итак, весной 2008 года, когда цыплята-одуванчики выпрыгивают из-под перезимовавшей травы и от контраста желто-зеленого хочется слегка подкрутить регуляторы мая, чтобы цветность вернулась в норму, а высокачастотка чириков сменяется уханьем гигантского барабана далекой грозы (да-да, той самой, по Тютчеву), в сосновом лесу пахнет апельсиновой коркой, помятой детскими пальцами, и все это сопровождается мерным шумом бетномешалки и криками прораба Бори: «Давай, мудила, тащи раствор, чо заснул! Хуйтыуменя получишь, а не зарплату!»; вот в этот самый момент и нарисовался наш герой в подряснике и камилавке с кукулем.

В руках у него была довольно легкомысленная сумочка с макбуком, тетрадкой и книжками. Ну наверное там была еще и зубная щетка, но Филипп предпочитал пользоваться исключительно моей. Я тогда как-то значения этому не придавал, но жену насторожило. Потом у нее из шкафа пропали колготки. Я посмеялся: да ты наверное просто куда-то в другое место положила, поищи! Ну зачем Филу твои колготки? Бред какой-то! Потом, когда пропала ночная рубашка и трусы, она мне сказала твердо: «Любимый, я так больше не могу! Пусть он убирается из нашего дома немедленно! Это невозможно! Он — маньяк, я боюсь за нас!»

И я его отправил жить к соседу Володе, металлугическому директору. В избушку, построенную украинской бригадой. Вовчик эту бригаду выгнал, позвав каких-то братков на бобмах, у как в кино. Классических таких, на Валуева похожих, только поменьше и пожиже. Сосед очень обрадовался. Он влюбился в Фила просто с первого взгляда, когда увидел его на моем участке. Можно пообщаться? Да легко! Ой, батюшка, а рааскажите о том-то, о сем-то… Короче, пока не стали пропадать вещи из глубины шкафа, отец мы с Филиппом каждый день вели философские беседы. Редко, когда такого собеседника найдешь.

Ум — живой, умение вести дискуссию с блеском, обаяние и то, что называют харизмой. О Лосском и Лосеве, о Достоевском и Розанове, о Флоренском и Карсавине, — Фил действительно знал и цитировал наизусть мыслителей, готов был к самым неожиданным поворотам разговора, держал тему человек! Я просто был счастлив найти такого собеседника. Ну а соседи подтягивались поглазеть на чудо. Когда Фил был уже после литра, он пел. Мне всегда нравилась гимнография православного канона.

Я думаю не только мне: ведь этот так похоже на колыбельные. И хотя мне мама пела колыбельные на английском, как и ей — бабушка, но сама распевная мелодия, невнятная музыка литургии вводит в транс! А если у попа еще и голос поставлен, то это просто красиво. Ну вот через пару дней ежедневных пьянок отец Филипп сколотил целую группу моих соседей, восторженно слушающих мудреные наши речи о том, что объединяет суфиев и кришнаитов и как буддистская традиция проникла в католическую обрядность.

Предлог для переезда к Вовчику был простой: в конце концов, монах же должен трудиться и молиться! А мы с соседом договорились — будем кормить, оплачивать необходимое, за это Фил будет сторожить вовкин участок, топить дом и убирать листья, ветки, ну короче по хозяйству. Ехать было некуда Филиппу, он ждал из Рима назначения на новый приход. С прошлого его сняли по жалобе епископа: он был игуменом монастыря в Словакии. В русинской деревне. И общего языка с начальством не нашел.

Перед этим он учился в Риме, в университете Ватикана несколько лет, а еще раньше возглавлял монастырь в мурманской глуши. Там он тоже посрался с епископом, якобы норвежцы выделяли деньги на этот монастырь, так как он совсем в погранполосе и прихожане-паломники специально приезжали даже из Осло. Но епископ потребовал, чтобы Фил с братией выделяли каждый год на нужды епархии не 300 тысяч евро, а 400. При том, что норвеги давали всего 350. Ну это по Филиной версии.

А по версии РПЦ, Фила выгнали после заявлений матросов из близлежащей воинской части, якобы домогался их игумен, прямо в храме хватал за яйца и предлагал согрешить не по содомски, а по гоморрски, то есть орально. Ну почему-то не у всех матросиков эта перспектива вызывала восторг, вот и жаловались командирам, типа поп неправильный. Я думаю, что все-таки они с еписикопом норвежское бабло не поделили, хотя, возможно и матросов. Теперь хрен кто разберет, столько лет прошло…

В общем, был Фил голубцом. Ну кого этим в нынешние времена удивить можно? Гомосексуалистами рождаются. Тут надо принимать жизнь как она есть. Только вот требования к людям они одинаковые: вне зависмости он того, кто, как и с кем спаривается. (если мы говорим о половозрелых особях, естественно. Ну и способы эти не наносят вреда здоровью) А вот приличным человеком надо быть вне зависмости от того, гей ты, лесби или просто любишь женские трусики под рясу надевать.

То есть надевать ты можешь что угодно, а вот из шкафа брать несолидно. Надо сдерживать прекрасные порывы. Я тогда Вовчику говорю: слушай, ты меня прости, конечно, но монах наш он это-самое. Ты вроде как из братков же, у вас там понятия. Имей в виду — это зашквар! Вовчик-то из самых первых братанов, еще с Фекой возился в давние годы, но отжал у лохов заводик в начале девяностых на пару с главбухом, потом главбуха кокнули, вот и стал Вовчик единоличником:

— Эх, Димон! Ну ведь он же не просто дырявый какой петушок! Он — священник! У нас, православных, ведь как: если сан у попа, то благодать на нем божья. А он может и грешник, и праведник. Но по понятиям пока поп в рясе, он — поп. И причащаться у петушка в рясе — никакого зашквара! Все чисто, Димон! Пусть в жопу долбится, главное — крест на груди и благословение епископа!

— А что он не совсем православный? Ты в курсе, что он от Ватикана, а не от РПЦ. Это у них типа такая вот маскировка: одеяние как у обычных попов, а поминиют не патриарха, а Папу Римского! И крестятся они не так.

-Ну ты даешь, сосед! Да какая разница! Папа, патриарх — все едино. Ведь смотри: он не самозванец. Звание ему присвоили официально, да? Католики — религия тоже древняя. Если бы чего было не правильно, то разве Иисусе-Господи это допустил? Сжег бы накуй этот их Рим! А раз папу во всем мире уважают, значит и поп наш правильный. А что петух, так вон, у земляка на зоне вертухай был петух. И как-то при шмоне его отмудохал, земляка моего. А в хате один дурик говорит: иди от нас, ты зашквареный! Смотрящего спросили, он к ворам. А те говорят, как может вертухай вора зашкварить? Ну может, конечно, если там в жопу или в рот сунет. Но если дубинкой отоварил или браслеты надел, то это не зашквар! А потом того сученка, который гнал, самого опустили. Ссучился! Так что не ссы, Димон, нормальный у тебя поп!

Ну и стал у нас с Вовчиком Фил жить-поживать. Мне как-то некогда особо было с ним диспуты вести, стройка все время занимала, пришлось бригадира уволить, самому с узбеками тысячу листов гипрока прикручивать. А Вовчик с Филом зажигал не по-детски. Каждый день! Месяца полтора точно. Однажды Володя ко мне вечером заявился, трясется весь, бледный, бухой естественно: забери этого урода обратно, я его выгнал! Оказывается, Фил разбил ему машину, новенькую бэху. Вот только что. Въехал в сосну, бампер, крыло, лобовуха. Тысячи на три ремонт, а каско вчера кончилось. Заманал он меня, — кричал Вовчик, не могу больше его сальную рожу видеть! Пидорскую!

Оказывается, сосед поставил условие: они пьют на двоих не больше полтора литров. Но Фил требовал долива после отстоя, а Вовчик ему и говорит: тебе надо, ты и беги, вот тебе пятихатка, тут идти до магазина пять минут! А тот отвечает: как это так? Как ты, мирянин, меня, инока, за водкой гонишь? Как я, монах, пойду в магазин? Вот так? В подряснике? У меня даже куртки нет, ты мне ведь не купил! А Вовчик бычит: а с какого я тебе дармоеду должен куртку покупать! Так повечера ругались, а потом что-то у Вовчика щелкнуло, видать совсем крышняк съехал — не можешь идти, ехай! Ну и поеду! И ехай! И чтобы ко мне сегдня не доябывался больше: я спать, а ты один пей!

Фил поехал, купил водяры и тут же из горла засадил. В нашем Репино этим никого не удивишь, народ привычный к разному. Подумаешь поп на BMW, эка невидаль! У нас тут губернатор на мерседесе, Глебыч на лошади, Басилашвили пешком и Алексей Герман с Пиотровским на корейском джипе со звучным названием хуйлунг. Ну и подвела Филиппа техника вождения. Совершил столкновение с растением Pinus sylvestris, как это на его латыни называют, то бишь с сосной на углу у сельпо нашего, где для черной игры даже специальный прилавок придумали.

— Погоди до утра. Давай сейчас пьяного не будем выгонять. И ты сам вообще-то виноват, что машину ему доверил! Ну ведь так? Остынь! Вы вместе пили без продыха, так кто виноват? Ты же его поишь!

Вовка трясется весь и слезы катятся.

— Ты прав. Это Бог меня наказал за соблазн: я же душу святую гублю. И свою тоже! Ну и проводил я его домой. На следующий день зашел. Сидят они с Филом, чаевничают. Помирились? Да, решили, что больше пить не будем. Фил позвал своего товарища, отца Алипия из Мурманска. Он иконописец. Будут жить вместе и писать святые лики. А я организую магазин, будем иконы продавать, пусть деньги копят: из Ватикана вчера звонили, говорят, скоро назначат игуменом на новую обитель..
.
Приехал маленький попик Алипий. Ростом метра полтора, если с камилавкой и на каблуках, но упитанный. Привез какие-то краски, доски. Рисовал неплохо, да. Но вот пить они с Вовчиком стали втроем. Машину он подлатал у армян, не подкопаешься — как новенькую шпаклевкой вывели и стекло поменяли. Даже бампер восстановили. Мир и благоденствие опустились на скобную обитель, юдоль страстей, печалей, благости и филосфских штудий под музыку Эндрю Ллойд Вебера. Через месяц Вовка снова вечером бледный: не могу!

— Почему? Что случилось? Иконы плохие?
— да прекрасные иконы! Я даже начальнику милиции Выборского района преподнес, он аж сиял весь! Но не могу!

Тут Вовчик перекрестился.

— Понимаешь, они ночью орут, как резаные! У меня даже собака просыпается! Весь дом ходуном ходит! Это же невыносимо!
— Но ты сам говорил, что тебе все равно!
— да, я думал. А вот теперь — не знаю!
— Ой, Вовчик! Тут ты меня извини, но я — пас. Алипия ты сам позвал. Водку сам им покупаешь. Пьешь с ними уже три месяца. И сам ведь знал прерасно, что они ТАКИЕ. Ну так и не слушай, блин, беруши вон купи в аптеке!

Ушел Вовчик в слезах. Жестоко я его подставил. Но ведь предупреждал же!

Через пару дней Вовчик снова заходит. Пошли типа ко мне, разговор есть. Суровый такой, желваки играют, в голосе металл. Чего за хрень? Ну пошли…

В доме у Вовки сидит за столом человек. Вежливый, учтивый, крупный лысый мужчина. Из тех, кто старается выглядеть старше своих лет. Одет неплохо, дорого, но скромно. Знакомимся. Где-то я его видел… О, точно! В книжке Андрюши Константинова. Это же смотрящий по Курортному району. Положенец. Юра Комаров в Таиланд перебрался, вот Коля и замещает.

Вовка наливает водку. «Вот такая непонятка, уважаемые! Надо что-то решать. У меня все полотенца в говне! Они об них хрены свои вытирают, а говно такое, что не отстирывается!»

Блин, что происходит? Что и с кем решать? И что должен решать конкретно я? О, силы небесные! Это же сходняк, терка! Вова позвал вора, чтобы решить проблему добра и зла, нравственность, обрядности и маленького содомчика на своих восемнадцати сотках…

Ладно, послушаем. Вовчик изложил ситуацию. Я говорю: Вов, а что ты от меня хочешь. А? Я тут не при делах. Это твоя проблема. Сам решай. Вор закурил беломорину, задумался, глядя на дым. Сквозь густой терпкий беломоркин выхолоп промолвил: «Володя, проблема, конечно есть. Ну а сам ты что хочешь?»

«Выгнать их немедленно!». «Так и выгони, какие вопросы? Твой дом, твоя земля, ты им ничего не должен». Вовчик выдохнул и расслабился. Тяжелейшие душевные мучения его покинули и жизнь стала снова легкой ПОНЯТНОЙ. От вора исходила уверенность в себе. Он был для Вовчика как отец родной для шибздика. Мы посидели еще втроем, покурили, помолчали. И я пошел домой, типа гостей жду, надо чайник поставить. Вор тоже стал прощаться. Вовчик благодарно жал ему руку. Коля разрешил. А ведь у Коли авторитет!

Так закончилась история маленького православно-католического мужского монастыря на Школьной улице, 8 в поселке Репино. Наутро Филипп и Алипий собрали вещи и зашли попрощаться. Вовчик их вовсе не выгнал, просто Филу позвонили из епархии или как там у них это называется и попросили срочно приехать в Варшаву. Алипий отправился с ним, захватив свои доски-краски-кисти и заодно филовский макбук. Больше я его не видел. Разве что в интернете иногда какие-то срачи мелькают с его участием.

В Варшаве ему отказали окончательно, оказывается тот епископ в Словении (или Словакии) тоже написал жалобу. Ну вот не дали спокойно жить людям, звери! Алипий с горя умер. Инсульт. Всего 37 лет было. Фил овдовел. Сейчас работает каким-то директором социального центра. И заодно ударился в сетевой маркетинг. Что-то типа Амвея. В Москве.

Ну да пожелаем ему успехов. Раз торгует, значит расстигся. Умный парень, образованный. Еще бы ему немного воспитанней быть, ну там полотенца чужие беречь, трусы, зубные щетки. Впрочем, наверное теперь он не Фил больше, а просто Саша, Сашенька, Сашуля. Хотя хрен их там разберешь, архимандритов-игуменов-экзархов-иереев. Главное, чтобы люди были хорошие и здоровье свое не губили. Ну и чужое заодно.

Вовчик разорился на санкциях, продукцию его забанили и он банкрот. И баба евоная бывшая дом отсудила в Репино, когда он нашел новую. Я узбеков отпустил в Самарканд, достроил дом и поменял на другой, поменьше, но с доплатой, которая все строительство окупила, теперь там живет известный антиквар и увешал все четыре этажа иконами. Жутко православный, а жена никак не хочет креститься. Китаянка она. Товарищ Хай Линь зовут.

Когда дом менял, к нотариусу вместе ходили паспорт ее переводить, так там так и написано «Товарищ Хай Линь». Дом, который поменьше я потом на квартиру в городе поменял. Так вот получилось… Юра Комаров умер. Коля сел, говорят скоро корону получит, очень достойно за зоной смотрит в Перми. Что еще вам рассказать о том, как кормят своих чад неразумных на земле Русской отцы и матери духовным молоком из понятий, канонов и заветов. И смесями соевыми из соски через телевизор?

Да, кстати, архимандрит Викентий по-прежнему рулит всем в городе Зеленогорске. Лена и Денис иногда заезжают к нам в Хельсинки, когда за санкционкой катаются и в аквапарк. Но изредко. Как-то не понравилось им, что мы уехали насовсем, они люди простые: не одобряют всякие такие штучки. Ведь пруфов нет!

Все имена выдуманы, все события тоже, совпадения случайны, почти ничего такого не было. ненаучная фантастика.

Dmitry Zapolskiy

Привет . Добавляй в друзья )

Источник: АКТУАЛЬНАЯ ИНФОРМАЦИЯ

comments powered by HyperComments

Ещё по теме