25092020Популярное:

Геббельс И Недогиммлеры

Думается, даже самые лютые критики Анатолия не рискнут оспаривать того факта, что он, как никто, умеет, навознУ кучу разгребая, находить жемчужные зерна, — и вот: нерядовая служанка народа, доказывая необходимость легализации проституции, ссылается (7.007.43) на аргументариум д-ра Геббельса. Естественно, Анатолий на этом оттаптывается, но оттаптывается в традиционной манере, а давайте-ка копнем глубже…

На самом деле, служаночка, безусловно, невежественная дура. Проституция в общепринятом смысле  Рейхе была строжайше запрещена сразу после прихода наци к власти, дамочек отлавливали и загоняли в концлагеря вместе с "котами", а то, что было разрешено указом главы МВД от 9.09.1939 года ничего общего с "бизнесом" не имело, поскольку официальные госслужащие занимались непростой, но нужной работой.

Впрочем, что с дамочки взять? — тут как раз ничего удивительного.
Но раз уж о Геббельсе, давайте о Геббельсе…

Как известно, отношение к евреям в Рейхе было хуже некуда. Однако имелись нюансы, и один из них заключался в том, что если арий(-ка), вопреки всем рекомендациям и выгодам, отказывалась разводиться с евреем(кой), ее муж или жена, по закону, не подлежал депортации. Естественно, это очень не нравилось Гиммлеру и его структурам, но закон был по какой-то причине утвержден фюрером, и главе СС пришлось смириться,

однако тема оставалась в зоне его интереса. 25 февраля 1943 года Кальтенбруннер (под предлогом бомбежек Берлина и необходимости добить "пятую колонну") приказал провести "полную зачистку" столицы. Тут же пошли по адресам с ордерами, и к утру 27 февраля ок. 2000 берлинских евреев были свезены в здание на Розенштрассе 2-4 для депортации. А спустя пару часов перед зданием собралась толпа возмущенных жен.

И началось. Не день, не два, а целую неделю на Розенштрассе шли чистокровные арийкицы(-ки), многие с детьми, и уже не уходили, скандируя: "Верните нам мужей (жен)!", — даже во время авианалетов, — а когда полиция требовала разойтись (без дубинок, — люди стояли со стягами Рейха и фотками фюрера), протягивали силовикам листовки с текстом закона и отвечали, что уйдут только в том случае, если закон будет отменен,

а  ссылку на директиву гестапо —  отвергали, заявляя, что Закон выше  внутриведомственных инструкций. И сколько ни старались срочно пригнанные на место "активные патриоты", обзывая людей "еврейскими подстилками", "расовыми преступниками" и "предателям  нации", сколько ни угрожали, у гестаповцев ничего не получалось. Так что, за неделю скандал понемногу превратился в скандалище,

и о проблеме стало известно фюреру. Вопрос обсуждали на самом верху. Гиммлер заявил о готовности решить вопрос за полчаса силами "гражданских активистов", но категорически против выступил Геббельс, гауляйтер и имперский комиссар обороны Берлина. Он абсолютно не сочувствовал собравшимся на Розенштрассе, называл их не иначе как "истеричками" , но требовал учесть, что, во-первых, речь идет о чистокровных немцах

и немках, которых, если они "враждебны Рейху", можно сажать, судить, казнить, но не бить, во-вторых, в нормальном государстве бить граждан вправе только полиция, но никак не уличные бабуины, а в-третьих, состава преступления нет, ибо люди требуют только соблюдения закона, а власть в любом государстве стоит прочно лишь до тех пор, пока законы действуют. Далее пошла дискуссия на повышенных тонах, вызвали экспертов,

и в итоге, поскольку мнение Геббельса поддержали главы МВД,  Минюста и т.н. "Народной судебной палаты", фюрер "с отвращением" признал их правоту, приказав Гиммлеру уняться и впредь не забывать, что закон в Рейхе превыше симпатий, антипатий и любых ведомственных инструкций.  Спустя полчаса все задержанные были освобождены, а полтора десятка уже вывезенных в Аушвиц даже возвращены домой.

К сожалению, эта лучезарная нота не финал. Вопрос, выйдя на уровень борьбы за влияние, стал для шефа СС делом принципа, Гиммлер инициировал процесс изменения закона, но не очень успешно (из-за той же кулуарной борьбы), — а вот после попытки переворота в августе 1944, гестаповцы  опять пошли по адресам, и "неправильные супруги"  таки оказались в Терезине, — но в условиях ЧП  на законы уже не оглядывались.

Вот такая история. Пояснять, чем бы кончился "казус Розенштрассе", случись он на бУ, полагаю излишним, — а следует ли пояснять, почему бУ уместно называть "недорейхом"?

Источник: Дорога без конца

comments powered by HyperComments

Ещё по теме