29102020Популярное:

Это новый дивный мир

Выдвижение врачей (медицинских работников вообще и администраторов сферы здравоохранения) на заметные политические роли, по всей видимости, станет мировым трендом. Что в определенной степени вполне логично. Мы уже находимся в состоянии мировой войны, однако нынешняя война (или точнее, нынешняя фаза этой войны) приобрела специфический и совершенно отличный от предыдущих мировых войн вид.

Если после первой и второй мировых войн, которые велись "классически" с помощью военных государственных структур, на политические посты массово и густо пошли военные, то по итогам последней мировой войны — Холодной, которая велась уже скорее непрямыми шпионскими методами, методами экономических спецопераций и диверсий, а также впервые масштабно велись геокультурные сражения — то есть, борьба смыслов, то в политику пошли шпионы, политологи, экономисты и разнообразные медийные личности (сегодня их называют селебрити), иногда откровенно фрикового вида.

Нынешняя война по своему характеру — это война чисто террористическая. Террор, как метод управления, использует страх и ужас, насаждая под их прикрытием волю победителей. При этом цели войны никак не изменились, они исходят из имманентно присущего капитализму противоречия, вызванного кредитным характером этой экономической системы. Для того, чтобы поддерживать развитие, необходимо, чтобы рентабельность производства была выше ставки кредита, но в том и проблема любого кризиса перепроизводства, что он всегда снижает рентабельность, которая со временем стремится к нулю, а значит — на выходе мы всегда получаем долговой кризис неплатежей. На все это накладывается конечность мировой поверхности, предел платежеспособности потребителей, связанный с конечностью численности населения Земли и как итог — невозможность бесконечного экстенсивного расширения производства.

Система в конечном итоге зависает, и война, как глобальный деструктор, позволяет, с одной стороны, утилизировать произведенную продукцию, с другой — разрушить в ходе боевых действий значительный производственный потенциал. Чем и обеспечивается "перезапуск" экономики. Никакого иного механизма разрешения базового противоречия капитализма нет и, скорее всего, быть не может. Если деньги — это товар, который продается и покупается, то в конце мы всегда будем иметь мировой конфликт. Все несомненные достижения капитализма нивелируются одним-единственным негативным фактором — неизбежностью мировой войны.

Есть лазейка — переход на новый технологический уровень. Это позволяет резко повысить рентабельность, однако технологии очень быстро распространяются, и все повторяется снова — норма прибыли начинает падать и с достижением уровня кредитной ставки система снова входит в кризис неплатежей. Попытки поддерживать динамику технологических новаций — это паллиатив, так как ее невозможно бесконечно ускорять или хотя бы поддерживать уровень технологического обновления. Здесь ключевым элементом является кризис идей. Создание айфона и айпада было прорывной идеей Стива Джобса, но с тех пор Эппл не создала ничего столь же прорывного, на базе чего может возникнуть принципиально новый рынок. Все новинки Эппл с тех пор — либо повторение уже имеющегося, либо имитация нового. В любой другой области дела обстоят примерно так же.

В общем, войны неизбежны, а противоречие, их порождающее, требует одного и того же решения — частичной деструкции существующей промышленной базы, а также существенного уничтожения уже произведенного продукта (либо его невостребованности, что по сути, есть одно и то же)

Проблема нового мира в том, что "классические" войны перестают быть управляемым процессом. Глобальная война попросту исключена, так как имеющиеся средства уничтожения делают ее исход настолько непрогнозируемым, что запускать горячую войну даже регионального уровня (с риском перерастания ее в глобальную) желающих нет и не будет. Суррогат мировой войны — войны локальные, но на то они и локальные, что не решают базовую глобальную проблему. А разжигать цепь локальных войн, пытаясь ими как-то заменить более масштабный конфликт, наталкивается на проблему управляемости — сегодня даже вполне тривиальный сирийский конфликт с четырьмя явными прямыми участниками и примерно в два раза большим числом непрямых и опосредованных субъектов становится неразрешимой проблемой, которую решают хирургически через медленное и мучительное "выдавливание" из конфликта его участников, снижая управленческие риски и выходя на хоть какое-то дипломатическое решение, в котором можно хоть как-то зафиксировать статус-кво, пусть и временный. При увеличении числа локальных конфликтов управление ими зайдет в тупик.

Раз нет возможности решать задачу прежними методами, ее будут решать как-то иначе. Эпидемия коронавируса — это крайне любопытный пилотный проект войн нового типа, где приставка "само-" становится определяющей. Самоизоляция, самолечение, самоликвидация. Сами, всё сами. Разрушение промышленного потенциала идет не через вооруженные столкновения с противником, а самостоятельными решениями своих собственных национальных правительств. Несколько суицидально, но определенная логика достаточно высокого уровня, конечно, есть.

По сути, Китай, выстрелив себе в ногу карантинными мероприятиями, самостоятельно в течение буквально трех месяцев нанес себе ущерб, равный почти десяти процентам своего экономического потенциала. Десятая часть экономики Китая (а это по своему объему есть экономика всей России) умерла за три месяца. "Умерла" не фигурально, а вполне по-настоящему, и статистические выкладки это лишь подтверждают. Однако Китай — одна из трех ключевых экономик мира, и его "самострел" неизбежно тащит за собой и все остальные — и европейскую, и американскую и уж тем более все остальные.

Вполне возможно, что Европа и США, а вслед за ними и остальные страны были вынуждены устраивать шабаш с коронавирусной эпидемией, чтобы повторить то же, что и Китай — самостоятельно и принудительно в относительно контролируемом режиме обрушить свои собственные экономики.

На выходе уже к концу 20 года мы будем иметь мир, по которому прошлась будто настоящая мировая война. Мир, в котором существенно сокращена экономика, разрушены целые отрасли, население выброшено из привычного уклада, социальные достижения и гарантии или обнулены, или существенно сокращены. И террор (то есть, создание атмосферы страха, ужаса и фобий)  в этом случае — логичный метод управления процессом перехода из одного состояния в другое. Трудности и лишения, которые испытывают миллионы людей по всему миру в ходе войн, переживаются легче, если ты понимаешь, что стало их причиной. Сегодня эпидемия становится вполне разумным объяснением тому, почему вдруг приходится отменять права и свободы, социальные достижения, резко ухудшать социальные завоевания. И даже неважно, что эпидемия страшного коронавируса — чистой воды вымысел и имитация. При том, что сама по себе эпидемия в наличии, но это — практически ничем не отличающаяся от обычных сезонных ОРВИ-эпидемий, да еще и не самая "выдающаяся".

Логично, что террор на медицинскую тему востребует медиков, которые будут выдвигаться на первые роли (во всяком случае медийные на первом этапе) в политике. Придется лгать на профессиональную и довольно специфическую тему, а потому требуются те, кто будет внушать хоть какое-то доверие. Естественно, что политика — дело вполне грязное, а потому в ней останутся наиболее омерзительные персонажи, которые сейчас стремительно появляются в медийном пространстве в качестве новой генерации политиков. По аналогии с прошедшими мировыми войнами теперь вместо военных и шпионов в политическую элиту будут рекрутироваться именно медики. И если опыт нынешней эпидемии будет признан вполне пригодным с точки зрения перехода к новому типу конфликтов (в том числе и глобальных), то процент людей с медицинскими дипломами в мировой и страновой политике будет повышаться очень быстрыми темпами.

Источник: Эль Мюрид

comments powered by HyperComments

Ещё по теме