25052019Популярное:

Есть люди, которые могут пострадать от моих честных и подробных ответов.

Продолжение, начало здесь

7.Многократно заданный вопрос о сдаче Донецка и отступлении в Снежное, увы он всплывает каждый раз, были ли такие планы? И если были какова мотивация?

— Я уже частично ответил выше. Добавлю следующее:

На самом деле, только неправильная оценка противником общего положения и его недостаточная энергичность в действиях спасли нас от полного разгрома в середине -второй половине июля. На месте вражеского командования (даже с учетом относительно низкого боевого духа их войск) я-бы (уверен) сумел полностью заблокировать Донецк задолго до пресловутого «северного ветра». Главную ошибку в операции в районе Шахтерск-Снежное-Саур-Могила противник совершил тем ,что влез недостаточными силами (хотя по технике они заметно превосходили все чем мы располагали в том районе) прямо в город.

Им достаточно было просто «оседлать» дорогу в любом ровном незастроенном месте, или на участке Торез-Шахтерск, или Шахтерск-Снежное и окопаться. И всё — мы ничего имеющимися силами с БТГ «25-ки» сделать не смогли бы. Лобовыми атаками их было не взять, а наличной артиллерии (и, главное, боеприпасов) у нас по-прежнему отчаянно не хватало.

Мне удалось предугадать их маневр на город. Сразу после получения сообщений о падении Дебальцево я срочно снял с других участков и направил в Шахтерск (в котором даже трех десятков бойцов на тот момент не имелось, был лишь плохо вооруженный блок-пост на выезде в сторону Снежного) три роты — одну из Петровского района Донецка, одну из Иловайска, одну — из района Снежного (из состава штурмового батальона «Тора»).

К моменту прибытия укров в Шахтерск одна рота уже была там и не позволила им полностью взять город под контроль. А две другие уже находились в движении и прибыли совсем скоро. Как только получил известия о начале боев — сразу отправил еще две роты, всю имевшуюся технику и артиллерию + все, что мог отправить «Оплот» (Захарченко — надо отдать ему должное — сам тоже туда выехал). Вместе с тем, я (поставив себя на место противника) считал, что имеет место не «рейд», а решительная атака с далеко идущими целями (вся военная логика «вопила» об этом).

Я переоценил силы противника (будя я на их месте — отправил бы на Шахтерск все, что можно и нельзя). И решил, что он задействовал там не меньше, чем усиленный батальон (реально там и был батальон с усилением — просто очень слабо укомплектованный личным составом и недостаточно — техникой).

Исходя из данного представления, я решил что на месте врага не ограничился бы ударом с севера на один Шахтерск — а отправил бы еще 2-3 ударные группы на Зугрэс и Торез (совершенно с севера не прикрытый даже блок-постами). Поэтому — направив с неатакованных участков в Шахтерск все что было можно (и в результате добившись там серьезного — тройного примерно — численного преимущества, что позволило в итоге одержать важнейшую для нас победу), одновременно начал искать — чем прикрыть трассу Донецк-Шахтерск-Снежное с севера на других участках. Никаких сил у меня в Донецке уже не оставалось.

Поэтому я — осознавая, что если Шахтерск падет, то будут обречены и Донецк и Горловка, я решил «пожертвовать» Горловкой для спасения Донецка, перекинув гарнизон на прикрытие путей сообщения. Пример падения Дебальцево (в которое тоже успел послать роту новобранцев «Шахтерской дивизии» (еще одно формирование, мне безоговорочно подчинившееся в Донецке, хотя не надо обманываться словом «дивизия» — максимальная численность ее к середине августа едва достигла 400-500 человек вооруженных легким стрелковым оружием ополченцев), разбежавшуюся после коротких стычек с превосходящими силами противника).

Еще раз повторяю — если-бы противник действовал сколько-нибудь адекватно с военной точки зрения — невыполнение «Боцманом» (Безлера уже не было в городе — он был «за лентой» вплоть да середины августа) привело бы к окружению и последующему разгрому обеих гарнизонов. Но противник допустил серьезную ошибку, намного «перекрывшую» мои собственные.

И «Боцман», не подчинившись мне (исходя чисто из своих «горловских» соображений) — оказался прав. Между тем, полагая, что противник стремится «захлопнуть капкан» за Донецком (что сделает дальнейшее сопротивление практически невозможным — без патронов в наше время воевать не получается), я действительно поставил вопрос о переносе командного пункта ближе к эпицентру боев — в Снежное (кстати, дальнейшие бои доказали что именно окрестности этого города стали главной точкой усилий противника на конец июля-начало августа). Штаб был частично свернут, я выехал с ним в Шахтерск (рассматривался вариант развертывания и непосредственно там). НШ (Э.Хасанов) и часть сотрудников со связью были оставлен в Донецке до получения дополнительных указаний — так как окончательно перенос всего штаба был все-таки не решен.

Ознакомившись с ситуацией на месте и убедившись ,что противник ведет себя пассивно и есть неплохой шанс его из города выбить — я принял решение не вмешиваться в руководство боем (который хаотично вели командиры различных рот и подразделений под общим — как теперь ясно — чисто номинальным — руководством Кононова («Царя»). Просто потому что, действительно, пребывал в состоянии серьезного нервного и физического истощения (спать по 3-4 часа каждые сутки три месяца — не способствует здоровью) и не был уверен, что смогу с достаточной энергией руководить полевым боем. Размышлял ли над возможностью оставления Донецка? Да, размышлял. В том числе делился этими размышлениями (строго наедине) с двумя-тремя людьми, про коих думал, что могу им доверять, в том числе, к сожалению и с Бородаем.

Но свидетельством «паники» такие размышления вовсе не были — только честный анализ складывавшейся на середину июля ситуации. Соотношение сил с карателями ВСУ уже было «неподъемным» для нас и с каждой неделей становилось все более удручающим. Рост численности и вооруженности ополчения ни в коей мере не мог компенсировать наращивание сил со стороны противника. Фронт представлял из себя редкую цепочку постов с «брешами», местами в десятки километров. При грамотном использовании ситуации (противник, слава Богу, продолжал делать ошибку за ошибкой) нас можно было в считанные дни «порвать как тузик грелку». И, рано или поздно, без «северного ветра» так бы и произошло (готовя «парад победы» на «день украины» 24 августа в Киеве, Порошенко исходил из вполне объективных предпосылок развития событий).

В такой ситуации мне — как командиру тысяч людей — надо было подумать об их будущей (после вероятного поражения) судьбе. При этом сам прекрасно понимал, что «для меня за ленточкой земли нет» и собственное будущее мне представлялось в самом мрачном свете. Я действительно (сугубо теоретически) раздумывал над возможностью — в случае полного поражения (а оно откровенно назревало) — эвакуации всех уцелевших сил куда-нибудь в район поближе к границе, чтобы потом они могли укрыться на территории РФ.

Никаких конкретных планов и указаний на этот счет не разрабатывалось. Вместе с тем, уже во время боев за Шахтерск от подобных мыслей полностью отказался — оценив масштабы возможной эвакуации и припомнив гораздо меньшую по масштабам эвакуацию из Славянска, я решил, что при нашей нищете и неорганизованности любая попытка отвести части превратится в беспорядочное бегство, жуткий хаос и полный разгром даже без прямого воздействия противника. Поэтому оставалось только принять бой на занятых позициях и сражаться до конца, а там — как Бог даст.

Вечером, предприняв некоторые организационные меры, я вернулся в Донецк с пониманием реальной обстановки. Более до самого конца вопрос не ставился ни об оставлении каких-либо населенных пунктов (без боя), ни о перемещении штаба.

Что касается моей «трусости», то могу привести небольшой пример. Рано утром 6 августа я выехал на совещание в Краснодон (это был один из трех случаев, когда я туда выезжал в июле-августе). Утром мы свободно проехали через город — на его окраине я даже встретил небольшую колонну, шедшую нам в подкрепление и которую мы очень давно ждали — она оказалась последней в мою бытность.

А вот на обратном пути дорога между Красным Лучом и Снежным была уже перерезана противником. Проехать напрямую по трассе было невозможно. Понимая, что моё отсутствие в окруженном городе крайне негативно повлияет на боевой дух окруженных подразделений и дезорганизует даже то слабенькое управление, которое удалось наладить — приказал по полевым дорогам объехать «по хребту» перехваченный участок. В течение нескольких часов мы с трудом искали объездной путь, несколько раз на руках выталкивали нашу тяжелую «инкассаторскую» «ГАЗель», застревавшую в грязи, но к ночи все-таки проскочили в Снежное и ночью — в Донецк. Не думаю ,что завзятый трус так стремился бы вернуться в окружение, с довольно призрачными шансами потом из него выйти.

На совещании в узком кругу штаба объявил по возвращении, что теперь будем в Донецке до самого конца, до уличных боев у штаба включительно.

8.Немного о Вашей отставке — как то Вы упомянули о гарантиях и обещаниях Вашим подчинённым. Можно подробнее?

— Нельзя, к сожалению. Есть люди, которые могут пострадать от моих честных и подробных ответов. Поэтому пусть лучше меня и дальше поливают всеми сортами словесного и письменного дерьма, чем я, оправдываясь (было-бы перед кем), «подставлю» соратников.

Донецкий

Привет . Добавляй в друзья )

Источник: АКТУАЛЬНАЯ ИНФОРМАЦИЯ

comments powered by HyperComments

Ещё по теме