22112017Популярное:

Белая гвардия

Советская литература, кинематограф оставили впечатление о белом движении, как монархическом по своей сути. В любом фильме, в котором белые рассматриваются не только через прицел, всегда находилась ресторанная сцена, где пьяное офицерьё самозабвенно распевает «Боже, царя храни». Несколько менее выпукло говорится о невнятных идеях Учредительного собрания – но расшифровке это никогда не подлежало, поэтому на этом идеологическом течении в Белой армии внимание не заострялось.

Сегодня интерес к Белому движению периодически подогревается фильмами, надрывно повествующими о тонких ранимых душах российского офицерства, их страданиях за Отчизну. Периодически телеэкран демонстрирует разнокалиберных (я бы сказал, крупнокалиберных) Великих князей и княгинь или перекормленного «наследника» престола. Так же периодически встречаются личности разной степени вменяемости, трясущие «подлинными» дворянскими генеалогическими древами, добытыми за умеренную плату.

В принципе, чтобы понять суть и цели Белого движения, есть смысл взглянуть на его лидеров – или по терминологии того времени – вождей. Отмечу сразу – речь идет о «военном» крыле противостоящего Советской России движения, поэтому всевозможные штатские будут периодически появляться – но речь как раз не о них.

Есть вполне классический и довольно точный перечень фамилий лидеров Белой армии. Первыми в списке по хронологии стоят, естественно, Корнилов и Деникин. Это были единомышленники генерала Алексеева, с августа 15 по февраль 17 начальника штаба Верховного главнокомандования (или Главковерха, как тогда было принято называть). Того самого Алексеева, который сыграл одну из важнейших ролей в Феврале, провел «разъяснительную работу» с Николаем Вторым и фактически арестовал его. «… Ваше Величество должны себя считать как бы арестованным», — сказал он 8 марта после отречения монарха.

П.Н. Милюков вполне откровенно говорит о том, что еще осенью 16 года генерал Алексеев разрабатывал план переворота и намеревался произвести арест царицы, как имеющей влияние на царя. Сын младшего сына Николая I, — великий князь Александр Михайлович (1866 1933), писал в своих изданных в Париже мемуарах: «Генерал Алексеев связал себя заговорами с врагами существовавшего строя».

Генералы Корнилов и Деникин, бывшие до Февраля на довольно незначительных должностях, непосредственно перед Февралем были стремительно возвышены, приняли активное участие в перевороте и получили максимально возможные военные должности, перескочив за несколько месяцев гигантскую иерархическую дистанцию. А.И. Гучков в своей книге «Александр Иванович Гучков рассказывает…» говорит о Корнилове, что "…его служебная карьера была такова: он в боях командовал только дивизией; командование корпусом, откуда я взял его в Петербург, происходило в условиях отсутствия вооруженных столкновений. Поэтому такой скачок… до командования фронтом считался недопустимым". Тем не менее в самый момент переворота Корнилов стал командующим важнейшим Петроградским военным округом, 7 июля — командующим Юго Западным фронтом, а 19 июля по приказу Керенского он становится Главковерхом. Классическая оплата услуг.

Деникин после Февраля занимает должность Алексеева – начальника штаба Главковерха. При этом до сентября 16 года он был командиром дивизии, а затем – корпуса на второстепенном румынском фронте. К началу 1917 года в Российской армии было 68 командиров (начальников) корпусов и 240 – дивизий. Деникин впоследствии пишет, что "…военные реформы начались с увольнения огромного числа командующих генералов… В течение нескольких недель было уволено… до полутораста старших начальников" («Вопросы истории», 1990 № 7). Фактически была уволена половина командования действующей армии.

Говоря иначе, и Деникин, и Корнилов не были связаны никакими обязательствами с монархией – наоборот, именно ее предательство послужило началом головокружительных по всех меркам карьер.

А.В.Колчак – будущий Верховный правитель России – из той же когорты. Батальные сцены телесериала «Колчак» числом в две штуки – по сути, всё участие Колчака в боевых действиях на Балтике. Германский флот по вполне понятным причинам опасался английского Гранд-флита гораздо больше, поэтому служба на Балтике была если не синекурой, то вполне безопасной на фоне грандиозных сражений. Тем не менее Колчак сделал неплохую карьеру (нормальная ситуация на войне) и был в 16 году назначен командующим Черноморским флотом. Это назначение вызвало определенные толки – были адмиралы и посолиднее, но сейчас сложно оценить, чья именно протекция сыграла роль, и было ли возвышение Колчака как-то связано с планами путчистов.

И Деникин, и Корнилов, и Колчак совершили во время Февраля поступки, которые однозначно свидетельствовали об их антимонархизме – Корнилов производил арест царской семьи в Петрограде, подчиненные Колчака арестовывали Великих князей в Севастополе, так что пути назад у них уже не могло быть. Командующий Донской армией, генерал С. В. Денисов утверждал: "Генерал Корнилов имел полное основание не доверять Временному Правительству, которое, постепенно изменяясь в составе, в конечном итоге утеряло признаки власти, созданной революцией. Временное Правительство… пошло по скользкому пути непристойных уступок черни и отбросам Русского народа… Все без исключения Вожди и Старшие и Младшие … приказывали подчиненным… содействовать Новому укладу жизни и отнюдь, и никогда не призывали к защите Старого строя и не шли против общего течения… На знаменах Белой Идеи было начертано: к Учредительному Собранию, т. е. то же самое, что значилось и на знаменах Февральской революции… Вожди и военачальники не шли против Февральской революции и никогда и никому из своих подчиненных не приказывали идти таковым путем".

Говоря иначе, борьба Белой и Красной армий была борьбой между Февралем и Октябрем – монархическая идея была похоронена. Отсюда возникает вполне резонный вопрос – а почему победил именно Октябрь?

Скорее всего, ответ лежит не в военной плоскости. Военные потери красных вполне сравнимы с военными потерями белых – хотя о последних данные по вполне понятным причинам менее полны и достоверны. Разные исследователи называют общую цифру военных потерь обеих армий в интервале от 2 до 2,5 миллионов человек. При этом на основании гораздо более косвенных данных общее число убыли населения в годы Гражданской войны оценивается цифрой порядка 20 миллионов человек. Понятно, что часть эмигрировала, часть умерла от голода, болезней – но даже с учетом этого потери мирного населения по сравнению с воюющими колоссальны. Это говорит только о том, что бои между Красной и Белой армиями на самом деле были гораздо менее значительными эпизодами Гражданской, чем их обоюдное истребление мирного населения. И белые, и красные на протяжении всей Гражданской были вынуждены значительные силы и время отвлекать на борьбу с восстаниями в своих тылах.

Восстания эти были не за, а скорее, против. 18 мая 1919 года колчаковский генерал Будберг записал: "Восстания и местная анархия расползаются по всей Сибири… главными районами восстания являются поселения столыпинских аграрников… посылаемые спорадически карательные отряды… жгут деревни, вешают и, где можно, безобразничают. Такими мерами этих восстаний не успокоить… в шифрованных донесениях с фронта все чаще попадаются зловещие для настоящего и грозные для будущего слова «перебив своих офицеров, такая то часть передалась красным». И не потому, что склонна к идеалам большевизма, а только потому, что не хотела служить… и в перемене положения… думала избавиться от всего неприятного".

После разгрома Колчака в тех же местах вспыхивают такие же восстания, которые теперь жестоко подавляются красными. Причем Тобольское восстание 20 года, проходившее практически синхронно с известным Тамбовским, было не менее массовым и занимало гораздо большую территорию.

В общем, население было весьма равнодушно к идеалам обеих сторон, более того, максимально сопротивлялось и тем, и другим. «Белые придут – грабют, красные придут – тоже грабют». Однако несмотря на впечатляющую военную помощь Запада – включая людские ресурсы, вооружение, боеприпасы, технику – это никак не помогло Белому движению победить в борьбе с Красным, которое не имело спонсоров и опиралось в военном отношении на оставшиеся на складах запасы или на трофеи, добытые в боях.

Проблема, видимо, заключалась именно в этом – помощь Запада Белому движению была неприкрыто «коммерческой». Финансируя Белое движение, интервенты неизбежно выставляли политические требования лидерам Белого движения, которые хотя и прикрывались Февральскими лозунгами о демократии, Учредительном собрании и прочими благостями, но совершенно откровенно распродавали и страну, и ее территории. Знаменитый стишок про «мундир английский, погон российский, табак японский, правитель омский» был сочинен не красной пропагандой – он ею был лишь подхвачен.

Как раз именно Колчак наиболее явно выглядит ставленником Запада. «Кондотьером», — то есть, наемным командиром на службе иностранного государства – назвал себя Колчак в разговоре с известной по одноименному фильму А.В.Тимиревой. Биография Колчака после 17 года говорит об этом предельно откровенно. Он отбывает в США, после чего по приказу (!) американского посольства появляется в Китае, там пытается договориться с японским протеже атаманом Семеновым, затем провозглашается Верховным правителем России. Хорош российский адмирал, по приказу иноземного посольства отбывающего на новое место службы!

Колчак расплачивался за поставки оружия российским золотым запасом – треть из которого была сразу же депонирована за рубеж. Деникин имел отношения с французами и англичанами, всегда имевшими виды на Кавказ и Придонье. Врангеля спасали во время эвакуации те же французы. Юденич якшался с немцами…

В общем, какими бы словами не сопровождались отношения вождей Белого движения с иностранцами, выглядело это именно как предательство. В России, в отличие от Европы, к предательству совершенно иное отношение. Если для Европы с ее вассально-сеньорными традициями перебегание вассала от одного к другому сеньору выглядело вполне допустимым и естественным поступком, то в России каждый предатель совершал свой акт в режиме «Пан или пропал». Никакой дороги назад, никакого нравственного оправдания у него не было и быть не могло. Великолепно это подтверждает развернувшаяся сейчас вялая кампания по обелению Власова. Даже самые рьяные сторонники признания Власова борцом с режимом в общем-то понимают, что шансов нет – и отнюдь не по причине властного противодействия.

Именно этим можно объяснить поразительный факт, который, видимо, нуждается в детальной проработке и осмыслению. В Красной армии служили примерно 70-75 тысяч бывших царских офицеров. В Белой – около 100 тысяч. Еще около 70-100 тысяч офицеров находились вне обеих армий, но постепенно «прибивались» к одной из них – и опять же, преимущественно к Красной. Эпопея Вадима Рощина, описанная Толстым и великолепно снятая в советском сериале, вполне показательна. Мало того – высший командный состав Российской армии разделился между белыми и красными еще в большей в сторону красных пропорции – офицеров Генштаба в Красной армии служило 639 человек (из них генералов – 252). В Белой армии служили примерно 750 генштабистов. Кстати, Рощин из «Хождения по мукам» — это как раз генштабист. В 1993 году журнал «Вопросы истории» сообщил, что по подсчетам в итоге на стороне красных воевало в 2 раза больше офицеров, чем на стороне белых. Есть смысл отметить, что как раз членами партии большевиков офицеры становились в единичных случаях – а среди высшего звена таковых практически не было. Офицеры шли к красным, отдавая себе отчет в том, что ЭТИ сражаются за Родину, а ТЕ – за интервентов. Категорически не хотели иметь дела с Белой армией те, кто полагал Февраль разрушением государства. Парадоксально, но в стане красных офицеры-монархисты и патриоты-государственники были гораздо более частым явлением, чем в стане белых.

Адмирал Великий князь Александр Михайлович, о котором говорилось выше, написал в эпилоге своей «Книги воспоминаний» следующее: «… По видимому, «союзники» собираются превратить Россию в британскую колонию, писал Троцкий в одной из своих прокламаций в Красной армии. И разве на этот раз он не был прав? Инспирируемое сэром Генрихом Детердингом, или же следуя просто старой программе Дизраэли Биконсфилда, британское министерство иностранных дел обнаруживало дерзкое намерение нанести России смертельный удар… Вершители европейских судеб, по видимому, восхищались своею собственною изобретательностью: они надеялись одним ударом убить и большевиков, и возможность возрождения сильной России. Положение вождей Белого движения стало невозможным. С одной стороны, делая вид, что они не замечают интриг союзников, они призывали… к священной борьбе против Советов, с другой стороны — на страже русских национальных интересов стоял не кто иной, как интернационалист Ленин, который в своих постоянных выступлениях не щадил сил, чтобы протестовать против раздела бывшей Российской империи…»

Именно это понимали царские офицеры, которых впоследствии перемалывали жернова революции. Именно это понимал народ бывшей Российской империи. Эти люди выбирали по сути из двух зол – и выбрали то, которое им казалось меньшим. И как тут не говорить о «гласе народном», который, как известно, есть чей глас.

Источник: Эль Мюрид

comments powered by HyperComments

Ещё по теме